В завершение 2025 года

История одного «открытия»
Ещë в октябре 2024 года моя знакомая, журналистка Зиля Нигматуллина присылала мне снимки «смертных карточек» четырëх членов группы Гайнана Курмаша, сделанные ею в казанском музее-мемориале Великой Отечественной войны, и всех её членов - сделанные в Национальном музее РТ. Меня заинтересовал вопрос, откуда в наших музеях могли появиться карточки всех этих одиннадцати подпольщиков

, если, насколько мне было известно, из таковых в Казань были привезены свидетельства о казни только Джалиля, Алиша и Баттала (их родственниками). 7 февраля этого, 2025 года я посетил эти музеи, чтобы получить ответ на этот вопрос. Заведующего музеем войны не оказалось на месте, поэтому я, сфотографировав выставленные у них копии карточек Сейфульмулюкова, Баттала, Алиша и Джалиля, отправился в Национальный музей. Там мне встретился молодой человек, представившийся как младший научный сотрудник Владислав Дмитриевич Иванов; он привёл меня к экспозиции, посвящëнной Великой Отечественной войне. К сожалению, он тоже не смог объяснить происхождение карточек, поэтому предложил мне сделать запрос в Национальный музей по образцу, приведённому на их сайте. На этом мы расстались, а я закончил осмотр экспозиции. На мониторе, на корпусе которого было написано: «Видеосюжет «Писатели-фронтовики Татарстана», друг друга сменяли фотографии писателей-фронтовиков. По этому поводу у меня возник вопрос: почему на этом компьютерном стенде представлены далеко не все писатели-фронтовики Татарстана? Чтобы найти их полный список, достаточно даже справочника «Совет Татарстаны язучылары» 1986 года, не говоря уже о его более новом издании в двух томах «Әдипләребез» 2010 года. К сожалению, это уже становится привычным: время от времени кто-то, желая выразить уважение к писателям - участникам Великой Отечественной войны, начинает перечислять их имена, но заканчивает свой «труд» поклонами одному и тому же десятку человек, бросая это дело задолго до конца списка - как получилось с выставкой «Вечный человек», посвящённой лишь тридцати трём деятелям культуры Татарстана и просуществовавшую в таком виде два года до своего закрытия; со «Справочным изданием» 2016 года «Писатели-фронтовики Татарстана»; видеороликами, выпущенными в 2021 году Институтом Татарской энциклопедии и т.п...
На следующий день, 8 февраля, я отправил в Национальный музей такой запрос:
«Здравствуйте! В Национальном музее Казани есть уголок, посвящённый подпольщикам группы Гайнана Курмаша. Под стеклом можно увидеть копии «смертных карточек», составленных на каждого из одиннадцати казнённых в 1944 году подпольщиков. Можно ли узнать, каким образом вам удалось получить эти копии? Ведь их первоисточники хранятся в ЗАГСе района Шарлоттенбург Берлина.
Известно, что такие свидетельства о смерти (казни) своих родных в Берлине лично получали дочь М. Джалиля Чулпан Мусеевна и внук А. Алиша Тимур Алмазович. Насколько я знаю, третьими в этом ряду стали мы, родственники Абдуллы Баттала (в 2009 году). После этого я в 2010 году на традиционном митинге, проводимом каждый год 25 августа у Кремля, обратился ко всем собравшимся с просьбой продолжить это дело, и ещё выполнить такую просьбу немецких историков, сотрудников Берлинского музея Германского Сопротивления: передать им как можно более полные биографии казнённых подпольщиков. Мы передали в этот музей биографию Абдуллы Баттала, и теперь на компьютерном стенде, установленном на месте их казни, у двоих - у Джалиля и Баттала - можно увидеть не только их «смертные карточки», но и биографии. (Мы убедились в этом в 2013 году).
На призыв передать в Берлин биографии и других подпольщиков никто не отозвался. Я думал, что заглохло и дело со «смертными карточками» оставшихся восьми человек из этой группы, поэтому был приятно удивлён, когда узнал, что у вас выставлены их копии всех одиннадцати человек. Можете себе представить, как теперь любопытно узнать их происхождение. Подпись».
18 марта я получил из музея ответ № 285: «Ф.Ф. Баталову Уважаемый Фарит Фуатович! В ответ на Ваше обращение сообщаем, что копии смертных карточек, составленных в 1944 году на каждого из 11 казненных татар-подпольщиков, поступили в Государственный музей ТАССР в 1968 году от немецкого писателя, переводчика, журналиста Леона Небенцаля. Копии документов он также направил исследователю Рафаэлю Мустафину и в Союз Писателей Татарии (Р.Мустафин «По следам оборванной песни». – Казань: Татгосиздат, 2004, стр. 284).
После долгих поисков Леон Небенцаль выяснил, что казни, проводимые в тюрьме Плетцензее, регистрировались в загсе западноберлинского округа Шарлоттенбург, где он их и нашел.
Нотариально заверенные копии выдаются только родственникам: их получили дочь М. Джалиля – Ч.М. Залилова, внук А. Алиша – Тимур Алмазович и Вы, уважаемый Фарит Фуатович. В фондах Национального музея Республики Татарстан хранятся незаверенные копии смертных карточек подпольщиков (дата поступления 1968 год, Акт ПП 4295).
В музее Германского сопротивления информация о М. Джалиле и А. Алише была размещена в 2002 году. Ранее с просьбой предоставить биографии всех казненных подпольщиков к сотрудникам музея не обращались. Биографии соратников М. Джалиля составлены, и мы готовы направить материалы сотрудникам Берлинского музея Германского сопротивления. С уважением, генеральный директор - круглая печать музея – А.Л. Вяткина».
В интернете я нашёл упомянутую Алисой Львовной Вяткиной историю поисков писателем Леоном Небенцалем в архивах Берлина сведений о казнённых подпольщиках группы Курмаша, а 7 апреля в Национальной библиотеке я заказал все имевшиеся у них книги Рафаэля Мустафина об этой группе. После ознакомления с ними обнаружилась только одна неточность в ответе из музея: в книге Р. Мустафина «По следам оборванной песни» 2004 года не оказалось слов о передаче Небенцалем копий документов о казни татар-подпольщиков в Казань. (Это не умаляет ценности ответа музея и моей благодарности его директору А.Л. Вяткиной и «Исполнителю Сафиуллиной А.И.» - директору казанского музея-квартиры М. Джалиля). Наиболее полный рассказ о нахождении этих документов и их передаче в Казань нашёлся в книге Мустафина «По следам поэта-героя» другого - 1971 года издания, в главе «Мы преклоняемся перед ними» (стр. 182-183): «15 февраля 1968 года в день рождения Мусы Джалиля в столице Германской Демократической Республики Берлине состоялась пресс-конференция, организованная Обществом германо-советской дружбы. …К счастью, архивы загсов всех округов оказались на территории Демократического сектора Берлина. …Здесь и обнаружил Небенцаль подлинные документы о казни. С фотокопиями всех этих бесценных находок он ознакомил участников пресс-конференции и выслал их в Казань». Далее, на стр. 187 Р. Мустафин приводит письмо, полученное им от Небенцаля: «Дорогой Рафаэль! …Документы я, конечно, ещё до Вашего письма отправил в Казань – Вам, Союзу писателей и Государственному музею…». В книге того же автора «По следам поэта-героя» 1973 года слова об передаче документов о казни в Казань остались только в тексте упомянутого письма Небенцаля Мустафину (стр. 292); в аналогичной книге 1974 года о Небенцале и его находках в архивах (ЗАГСах) вообще не говорится, зато её объединили с книгой Р. Мустафина «Полтора экватора» - рассказом автора о своём четырёхмесячном плавании в 1965 году на корабле, названном «Муса Джалиль». В изданиях 1981, 2004 годов глава «Мы преклоняемся перед ними» появляется снова, но без слов о Казани.
Почему же наличие копий смертных карточек всех подпольщиков оказалось для меня неожиданностью? Видимо, в своё время я невнимательно прочитал или подзабыл книгу Мустафина 1971 года, а больше эту тему в течение пятидесяти четырёх лет никто не поднимал. Наоборот, даже профессор МГИМО МИД России, доктор исторических наук Абдулхан Ахтамзян, выступая в Казани на митинге 2008 года, сказал: «Пока только у двух джалильцев родственники получили свидетельства об их смерти – Чулпан и внук Алиша Тимур. ...Надо помочь получить такие же документы Зиннату (Зиннатулле – ФБ) Хасанову из деревни Старый Кашир и родным Баттала из деревни Тиганы... Наш долг – привезти сюда эти бумаги». И когда на митинге 2010 года, на котором, как обычно, присутствовали многие писатели Татарстана, я сказал, что нам с дочерью удалось получить свидетельство о казни дяди Абдуллы, никто не поправил меня, что такие свидетельства давно имеются в Казани.
Говоря о книгах Р. Мустафина, отмечу одну их общую особенность. Утверждение: «Доверчивость Абдуллы Баттала явилась одной из причин провала подпольной организации...», в доказательство которого автор так и не привёл ни одного факта, кочует из одного издания его книги в другое. Зато в отношении Джалиля Р. Мустафин – сама точность. Вот как он комментирует записи в его смертной карточке: «Все данные о поэте приведены с точностью, за исключением неизбежных в таких случаях незначительных орфографических ошибок. Перепутана только девичья фамилия матери Мусы – вместо нее дважды записана девичья фамилия его жены, Амины Сайфуллиной. Дата рождения поэта указана по старому стилю». Разумеется: ведь Мустафин сам говорил, что «Перед советскими писателями встала задача создания книги о поэте, достойной его бессмертного подвига». («По следам поэта-героя», 1971 г., стр. 100). Да, и Джалиль достоин отдельной книги, только, во-первых, я бы уточнил: не «Встала задача», а «Писателям была поставлена задача создать книгу о поэте, достойную его подвига». Во-вторых, почему такая задача не «встала» по отношению к товарищам Джалиля? Они что, были лишь «на подхвате» у «единственного» поэта-героя, а их деятельность в плену не совсем соответствует понятию «подвиг»?
Рафаэль Ахметович на митинге 25 августа 2002 года признал, что подпольную «группу Джалиля» создал Гайнан Курмаш. Теперь же своей книгой 2004 года он удивил меня второй раз. Перечитывая текст приговора подпольщикам, он пришёл к такому выводу: «...Приговоры по отношению к первым двум обвиняемым – Гайнану Курмашеву и Фуату Сайфельмулюкову – даны отдельно. Из этого следует, что именно они признаны судом «главарями» преступной группы. ...Этот важнейший документ открывает новые пути поиска. До сих пор мы искали группу Джалиля-Гумерова. Однако, как свидетельствует документ, в архивах она значится как группа Курмашева...» (стр. 386). Сначала, в далёком 2002 году Р. Мустафин поставил на первое место в подпольной группе Курмаша, а теперь на второе - Сайфельмулюкова. Для человека, всю жизнь прославлявшего практически одного Джалиля, это - поступок... Правда, чтобы прийти к такому выводу, джалиловеду Р. Мустафину почему-то потребовалось двадцать три года для изучения текста приговора...
Продолжение вечной темы
В майском и июньском номерах журнала «Казан утлары» за этот год был опубликован очередной роман детского поэта, драматурга Рафиса Курбана «Алиш». Об этом сочинении у меня сложилось такое же мнение, как о романе Курбана «Ватан», вышедшем семью годами ранее (см. «В завершение 2018 года»), поскольку эти романы незначительно отличаются лишь объёмом написанного об их главных героях – о Мусе Джалиле и Абдулле Алише. Но всё же остановимся на некоторых местах нового романа.
В лагере Демблин Муса Джалиль встречает Абдуллу Баттала, Фоата Булатова и Гайнана Курмаша (стр. 8 июньского номера «Казан утлары»): «Всех троих Муса знал ещё до войны. Абдулла – младший брат поэта Салиха Баттала. Фоат – земляк, оренбургский парень. Гайнан – сам поэт... Уходя в 1939 году на Финскую войну, заехал в Казань, в Союз писателей, и попрощался с Мусой Джалилем».
Как Джалиль до войны мог знать Абдуллу Баттала? Салиха он знал, потому что они встречались в Москве, когда Салих служил в лётном отряде при Особом конструкторском бюро, а Муса работал в газете «Коммунист», а затем – в Татарской оперной студии при Московской консерватории; но нигде нет сведений, что Абдулла Баттал до плена встречался с Мусой. Видимо, Рафису Курбану попался выпуск прошлогодней газеты «Мәдәни җомга» за 22 августа, подготовленный Вахитом Имамовым... Также сомнительно, что призванный в армию Курмаш сделал крюк из Марийской республики в Казань, только чтобы увидеть Джалиля.
На совещании в лагере, на котором Джалиль по своему обыкновению пламенно агитирует легионеров бороться с фашистами, потому что, как всегда, никто из них не знает, как это делается, Курмаш представляет ему Баттала (стр. 12): «Вот Абдулла Баттал, до войны работал завклубом, поёт и играет на гармошке. Похож на своего старшего брата, и стихи читает; не пишет ли и сам?.. – И ты здесь? – спросил Муса, протягивая Абдулле руку. – Не узнал. Если ты и вправду похож на старшего брата, то, конечно, можешь и это (писать стихи - ФБ). – А я буду ходить и читать ваши стихи – ответил Абдулла».
Если Джалиль знал Абдуллу уже до войны, почему он не знал, что тот и сам писал стихи? По свидетельствам очевидцев, в плену Абдулла Баттал действительно читал стихи, но не Джалиля, с которым до этого не был знаком, а своего брата Салиха, поэтому сначала все думали, что с ними находится Салих Баттал.
На 13, 14-ой страницах трудно удержаться от смеха, читая, как редактор фронтовой газеты, политрук Джалиль учит товарищей азам конспиративной борьбы. На следующий день после торжественного собрания в честь праздника Великого Октября, незаметно проведëнного в некоем подвале, каким-то образом оказавшемся именно под их бараком, Курмаша, Баттала и Джалиля почему-то заперли в отдельной комнате, не предъявляя им никаких обвинений: «И Муса, и Гайнан решили использовать это уединение с пользой. «Вы, парни, создали подпольную организацию, однако сами видите – никому нельзя верить. И то, что нас здесь заперли, я думаю, это неспроста. Пожалуй, желающих вступить в организацию наберётся порядочно. Но должен быть единый центр управления её деятельностью, - начал Муса. – Она должна действовать везде, где есть солдаты легиона, но её руководителей в каждом лагере – лишь несколько человек; скажем, пять. (И как Джалиль обо всëм этом догадался? Неужели это проходили на курсах политруков в Мензелинске? – ФБ). В Демблине такой центр управления пусть организует Гайнан... - Конспирация, несомненно, нужна. Правильно говорите, дядя Муса - сказал Курмаш. (Как всегда у Курбана, профессиональный разведчик Курмаш поражается глубине мысли политрука Джалиля – ФБ). - Джалиль: - ...Ну что, парни? Вы постарайтесь написать листовку, а мне тут пришла мысль, что надо бы написать стихотворение. В казарме ведь не дадут подумать о стихах, а сейчас надо воспользоваться моментом». И на этом все принялись за свои дела».
Как, по-вашему, выглядит этот отрывок – как комплимент автора Джалилю или насмешка над ним и его товарищами? По-моему, получилась насмешка, и не только в этом отрывке.
Об отборе кандидатов в музыкальную капеллу (23 стр.): «...Вы, наверное, знаете Абдуллу Баттала, это родной брат нашего друга Салиха Баттала. – Как, и он в плену? – вздохнул Алиш. - Рисковый парень, и упрямство у него есть. – Правильный парень! - сказал Рахим. – Направо и налево не болтает, не юлит…».
Судя по роману «Алиш», единственное достоинство и достаточная характеристика Абдуллы Баттала – его родство с Салихом Батталом... Откуда все подпольщики так хорошо знают Салиха Баттала, упоминания имени которого достаточно, чтобы они зауважали Абдуллу? И здесь тот же вопрос: как Алиш мог до войны знать Абдуллу Баттала? Правда, «правильный» Баттал, «не болтающий направо и налево», к концу романа почему-то всё равно оказывается болтуном, выдавшим свою группу провокатору.
Конечно же, в романе «Алиш» повторяется отшлифованная версия о поездке в Берлин Абдуллы Баттала с провокатором Махмутом Ямалутдиновым, в которой Баттал, о ужас, дал тому подержать упаковку с газетами и листовками, в результате чего подпольная группа была раскрыта. Правда, на 50-й странице автор повторяет и вторую версию раскрытия группы в результате нахождения машинки, на которой Симаев печатал листовки - разумеется, тоже взятую из книги Рафаэля Мустафина (подробнее об этом – ниже); поэтому, как и Мустафин, Курбан не обращает на это никакого внимания и виновником провала подпольщиков назначает Баттала. Все назначают – и он назначил; ничего особенного...
8 июля 2025 года я послал в редакцию «Казан утлары» свой отзыв на это сочинение (на татарском языке, разумеется):
«Уважаемая редакция! В майском и июньском номерах журнала «Казан утлары» вышел роман Рафиса Курбана «Алиш». Конечно, при чтении этого романа напрашивается его сравнение с романом того же автора «Ватан», потому что в них обоих речь идёт о людях, входивших в одну подпольную организацию. Курбан и сам, вспоминая «Ватан», в «Эпилоге» «Алиша» пишет: «Роман «Ватан» отличало то, что их («джалильцев» - ФБ) подвиг был описан с точки зрения наших дней; ко многим вопросам был сделан новый подход и дана новая оценка»; а после обращения к нему родственников Алиша: «Я с большим желанием принялся писать роман об Абдулле Алише, и написал его с любовью. Конечно, была опасность повторения в нём написанного в романе «Ватан»...».
По-моему, эти опасения автора подтвердились – в «Алише» предостаточно повторов из «Ватан». Созданные по одному шаблону, эти романы, по большому счёту, отличаются только названиями, и «новый подход» в них только в одном: в обоих упоминаются три жены и три ребёнка Джалиля. И, как нетрудно догадаться, Джалиль в них, как и во всех сочинениях о нём, предстаёт самым умным из пленных, видящим всех насквозь и никогда не ошибающимся.
По сути этот «Эпилог» - самая, если не единственная, осмысленная часть романа «Алиш», потому что в его второй половине автор хоть ненадолго, но задумывается, насколько содержание его романа соответствует действительности (!). Окончание «Эпилога»: «Среди некоторых людей ходят разговоры, что подпольную группу в легионе «Идель-Урал» организовал не Джалиль, а Курмаш. Недавно, при поддержке историка Михаила Черепанова и с подачи внучки Рахима Саттара Лилии Саттаровой, был снят кинофильм, в котором продвигается идея, что подпольную группу организовал Рахим Саттар. После просмотра этого фильма невольно возникает вопрос: почему же Саттар сбежал, бросив товарищей и свою борьбу на пол-пути? Я, конечно же, в своём новом романе не ставил ни один из этих вопросов и не собирался сообщать своё мнение по ним; я ограничился лишь рассказом о подвиге джалильцев на примере самого ближайшего друга Джалиля - Абдуллы Алиша. У нас есть одиннадцать героев, проявивших подвиг, равного которому нет в мире, и я остаюсь при своём мнении, что не нужно опять подвергать этот подвиг ревизии».
Даже на августовских митингах организатором подпольной группы в легионе «Идель-Урал» давно признают Курмаша. Об этом написал даже Рафаэль Мустафин в книге «По следам поэта-героя» 1973 года (108 стр.), а в 2002 году он публично заявил об этом на августовском митинге; в 1993 году Михаил Черепанов - в то время заместитель главного редактора и руководитель рабочей группы «Книги памяти» при Кабинете Министров РТ опубликовал статью «Были ли легионеры джалильцами?»; затем это подтвердил доктор исторических наук, профессор Абдулхан Ахтамзян («Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фашизму»; издания 2006, 2015 годов) – и это называется «среди некоторых людей ходят разговоры»? (У Ахтамзяна тоже встречаются ошибки, но и его подтверждение роли Курмаша как руководителя подпольной группы соответствует другим источникам, в том числе словам немецких историков). И кто же не давал Р. Курбану обратиться к этим источникам? Точно так же можно было навести справки о «бросившем товарищей» Саттаре. В «недавно» - за два с половиной года до написания «Алиша» - снятом кинофильме с участием Михаила Черепанова и Лилии Саттаровой (очевидно, речь идёт о фильме «Высокий дух») никто не говорит, что подпольную группу создал Саттар; Михаил Черепанов лишь сказал с экрана: «Это Саттар Джалиля привлёк к этой подпольной работе, а руководил этой подпольной работой Гайнан Курмаш».
Р. Курбан говорит: «Я, конечно же, в своём новом романе не ставил ни один из этих вопросов и не собирался сообщать своё мнение по ним...». Разумеется: когда по затронутой теме практически ничего неизвестно, то и сообщать по ним оказывается нечего, а потому избегать «неудобных» вопросов - это единственное «мнение», которое может быть у многих и многих писателей, пытающихся что-то сочинить о группе Курмаша.
Как и в «Ватане», в «Алише» хватает путаницы. Например, имя одного из подпольщиков оказывается «Фарит Сейфульмулюков» - то ли это Фарит Султанбеков, то ли Фуат Сейфульмулюков; отдел министерства пропаганды Третьего Рейха называется то «Винета», то «Винетта»... Самое бездоказательное место в «Алише», как обычно – изображение Абдуллы Баттала виновником провала своей подпольной группы. В июньском номере «Казан утлары» 2019 года был напечатан мой разгромный отзыв на роман «Ватан»; очевидно, поэтому Р. Курбан не стал повторять в романе «Алиш» такие некрасивые слова о Баттале, взятые им из книги Рафаэля Мустафина: «А когда Махмут сказал, что он ещё и комсомолец, наивный, доверчивый Баттал перестал сомневаться в нём...». Однако мало-помалу Рафис протаскивает мысль, что всё-таки группа провалилась по вине Баттала. Вот цитаты из «Алиша»: «Командир батальона приказал Гайнану послать одного из пропагандистов в Берлин за книгами с фашистской агитацией и газетами «Идель-Урал». Гайнан, как обычно, возложил эту работу на Баттала...»; присоединённый к нему в последний момент Махмут Ямалутдинов «Сказал, что он впервые в Берлине, поэтому Баттал водил его по Берлину, знакомя с городом. ...Они привезли в Едлино два чемодана, битком набитые книгами и газетами»; «В поезде по первому слову Махмута послушный Баттал, ни о чём не думая, пошёл в туалет», а в это время Махмут развязал свёртки и увидел листовки...
Историк, поисковик, заслуженный работник культуры РТ, бывший заведующий Казанским музеем-мемориалом Великой Отечественной войны Михаил Черепанов со ссылкой на подпольщика Фарита Султанбекова рассказывал, что из Берлина легионеры привозили агитационные листки, с одобрения немцев состоявшие из двух частей: первой половины - собственно листовок, повторявших сообщения Совинформбюро, и второй половины – якобы опровержения первой; затем в лагере «опровержение» отрезалось. С этого момента оставшаяся первая часть становилась смертельно опасной для любого, кто брал их в руки, а до этого листовки, пока их везли из Берлина, были законным багажом, не таившим угрозы его хозяину. Если так, то какую опасность мог представлять Ямалутдинов, даже если бы он перерыл содержимое всех свëртков (чемоданов)?
Обратимся - в который раз - к воспоминаниям подпольщика Фарита Султанбекова: «Как пишут некоторые, в последний раз Абдулла Баттал ездил за листовками в Берлин вместе с предателем Ямалутдиновым. Это – неправда!!! Мне хорошо известно, что Баттал и был-то в Берлине всего два раза: в первый раз – с визитом на квартиру А. Алиша, второй – при посещении зоопарка Тергартен. Оба раза он возвращался, изнемогая от болей в ногах. (На фронте Абдулла отморозил ноги - ФБ). После этого Курмаш полностью освободил его от поездок в Берлин, начав использовать как наблюдателя-связного в лагере». («Мужество останется в веках», 68 стр.). Это что же получается: Курмаш привычно посылал за тяжёлыми книгами и газетами «неходячего» Баттала, а тот, желая угодить Ямалутдинову, добровольно исполнял для него обязанности экскурсовода по Берлину? Который он сам толком не знал, раз был там всего два раза? А согласно роману «Ватан», инвалид Баттал водил Махмута по всему Берлину (в зоопарк, площадь Александрплац, различные парки) три дня подряд! Повторяю в который раз: немецкие историки заявили нам с дочерью, что не располагают фактами, доказывающими вину Абдуллы Баттала в провале их организации. (И об этом тоже я рассказал Рафису 28 февраля 2015 года, когда мы вместе возвращались в Казань из райцентра Алексеевского района Татарстана с конференции, прошедшей в школе № 1).
Да, в романе «Алиш» Рафис изобразил Абдуллу Баттала не настолько глупым, как в «Ватан», а в «Алише» некоторые персонажи даже делают ему комплименты. Но читавшие «Ватан» будут склонны объяснить такое смягчение характеристики Баттала благородством автора, пожалевшим его родных, и останутся в уверенности, что Баттал был чрезмерно доверчивым простачком. А какое мнение сложилось бы о нём у вас?
Даже Рафаэль Мустафин, первым изобразивший Абдуллу Баттала неосторожным «простачком», признал, что была ошибка другого подпольщика, приведшая к раскрытию их группы. Сказав, что машинка, на которой печатались листовки, была найдена в министерстве пропаганды Геббельса, Мустафин пишет: «В ходе расследования удалось установить, что однажды ночью одного из ответственных дежурных Министерства добровольно подменил кто-то из низовых работников, татарин по национальности, который и отпечатал листовки. Биддер не помнит его фамилии, но по всем признакам это, несомненно, Ахмет Симаев. Так гестапо напало на след берлинской группы». («По следам поэта-героя», 1973 г., 172-173 стр. То же повторяет А. Ахтамзян). Кроме этого, я отмечал на этом сайте книгу «Лица и маски» (Карчевский Ю., Лёшкин Н., Уфа, 1982; 104-105 стр.), авторы которой - следователи, открыто признали, мягко выражаясь, роль Джалиля в раскрытии их группы, и письмо подпольщика Михаила Иконникова, давшего оценку действиям многих других подпольщиков, приведших к провалу (Р. Мустафин, «Муса Җәлил турында истәлекләр», 2006 г., 223 стр.). Но виновным в разгроме подпольной организации Р. Мустафин, а глядя на него - и другие писатели и пр. «назначили» Абдуллу Баттала.
Мустафин говорит, что Баттал «не подумав» дал листовки Ямалутдинову, и следователи, мол, узнали об этом от некоего свидетеля, а затем всерьёз пишет: «Следователю удалось найти этого свидетеля. Настоящую его фамилию приводить не стоит, так как это человек сложной судьбы, пытавшийся, согласно татарской пословице, одновременно удержаться на двух лодках. Назовëм его условно Усмановым...». («По следам поэта-героя», 1973 г, 182 стр.). У других что, судьба была несложной, а жизнь в плену была лёгкой, как отдых в санатории? Сам же Мустафин рассказывал, что любые слухи о Джалиле проверялись «органами» (госбезопасности), и при этом назывались настоящие имена тех, кто пускал эти слухи; так что мешало назвать настоящее имя этого «человека сложной судьбы», свалившего вину за провал подпольной группы на Баттала? Представьте, что кто-то обвинил вашего родственника, скажем, в воровстве. Вы, разумеется, потребуете от этого обвиняющего факты, подтверждающие его слова, серьёзные доказательства, а в ответ услышите: «О том, что ваш родственник – вор, мне сказал один человек, но кто он, я вам не скажу, потому что жизнь у него была тяжёлая». Вы что, после этого сразу согласитесь с обвинением? А ведь эту клевету об Абдулле Баттале десятки лет друг у друга переписывают все, кто берётся писать о курмашевцах.
Р. Курбан говорит: «У нас есть одиннадцать героев, совершивших подвиг, равного которому нет в мире, и я остаюсь при своём мнении, что не нужно опять подвергать этот подвиг ревизии». (Выделено мною – ФБ). Он сначала сильно унизил Баттала в своём романе «Ватан», а затем, увидев критический отзыв на него, в романе «Алиш» изобразил его слегка умнее - разве это не очередная ревизия его подвига? Р. Курбан, как и другие, тоже повторил историю группы Курмаша, являющуюся результатом еë ревизии, давно осуществлённой Р. Мустафиным, но попытку разобраться в этой истории на основе фактов он считает еë очередной ревизией.
В «Эпилоге» есть такая мысль: «Каждый джалилец достоин отдельного произведения о себе». (В журнале было напечатано: «Җәлилчеләр һәрберсе аерым әсәр язарга лаеклы» - «Каждый джалилец достоин написать отдельное произведение». Очевидно, автор неудачно сформулировал свою мысль). Справедливые слова, но при условии, что рассказывая с уважением об одном герое, не унижаешь достоинство другого. Рафис пишет о романе «Ватан»: «Насколько я знаю, общественность приняла эту книгу с любовью, потому что в печати вышло довольно много положительных отзывов о ней. Выражаю их авторам - писателям и учёным-литературоведам, свою большую благодарность». Собственно, поток таких положительных отзывов был предсказуем, ведь главное в сочинениях на исторические темы – похвалить того, кого нужно, и тогда восторженные отклики не заставят себя ждать. (Это у писателей называется «критика»). У меня только вопрос: кто из писателей и учёных, давших высокую оценку романам «Ватан» и «Алиш», может дать основанные на фактах ответы по существу поставленных здесь мною вопросов по истории группы Курмаша? Один из таковых лишь долго поучал меня, как нужно понимать нашу литературу, другие вспоминали, что у них «сейчас» нет времени или просто «пропадали без вести»...
Несмотря на мою весьма низкую оценку этих романов Рафиса Курбана, я готов встретиться с ним, чтобы показать ему хранящиеся у нас источники по теме группы Курмаша, и желаю ему НАСТОЯЩИХ творческих успехов. Подпись».
Заслуженный деятель искусств РТ Рафис Курбан, выступая на «Круглом столе» в институте языка, литературы и искусств им. Г. Ибрагимова по поводу 125-летия со дня рождения писателя, фольклориста Наки Исанбета, сказал, что написал книгу «Два романа», в которой освещены 45 лет жизни Исанбета: «Я, избегая лишних слов, постарался как можно подробнее описать каждое событие. ...О периоде его жизни с 1914 по 1930 годы в нашей литературе ничего нет. ...Наки Исанбет - великая личность, пачкать его имя – преступление. К сожалению, писателей, способных создавать произведения высокого уровня, становится всё меньше». («Рафис Корбан: Нәкый Исәнбәтнең 1914-1930 еллардагы тормышы бөтенләй безнең әдәбиятта юк»; Tatar-inform, 5 января 2025 г). Конечно, пачкать имя Наки Исанбета недопустимо (по Курбану это – преступление). А что, пачкать имя других достойных личностей, пусть даже не обладающих громкими титулами, выходит, можно? Как видно по упомянутым здесь романам Р. Курбана – да.
23 января 2025 года на объединённом заседании секций Союза писателей РТ, на котором рассматривались очередные кандидаты на получение литературных премий, заслуженный работник культуры РТ Вакиф Нуриев сказал: «В последнее время Рафис Курбан поразил и восхитил нас. /Написать/ Столько романов подряд! И все – весьма серьёзные произведения о видных людях нашего народа…». (Intertat.tatar, «Язучылар Тукай премиясенә 7 әдипне тәкъдим итә: «Берәү дә юк дисәк, нишләрсең?»). Читал ли Нуриев все эти романы? Судя по ответам некоторых литераторов и представителей театра и кино, данных ими лично мне или в их интервью, многие из них ограничивались беглым просмотром книг или постановок, о которых их спрашивали, поэтому их ответ мало что прояснял для собеседника. Этот мой вывод подтверждают и писатели-ветераны; например, Разиль Валеев говорил: «Что касается творчества: самое неприятное – мы, писатели, не читаем друг друга. Признаëм, что и народ не читает. Я народ не виню – в такое время живëм; а сколько из более чем трëхсот членов Союза писателей читают «Казан утлары» и «Идель»?!». («Разил Вәлиев: «Депутатлык чоры – үтенечләр һәм үкенечләр чоры»; Intertat.tatar, 18 ноября 2021 г.); Радиф Гаташ на заседании членов Союза писателей РТ сказал: «Нужно знать творчество друг друга. Пусть читают! Ведь ничего не знают!». («Күп кенә каләмдәшләребез җөмлә төзи белми», - дип, татарча гына әйтсәң булмыймы?»; Intertat.tatar, 30 мая 2025).
На митинге 25 августа в ответ на мой вопрос я услышал откровенное мнение о романе «Алиш» председателя Союза писателей Ркаиля Зайдуллы: «Ну, не особо сильное произведение, конечно... Это мягко выражаясь». Почему тогда упорно продолжают писать такие невзрачные произведения, которые ничего не дают ни уму, ни сердцу? У меня остаëтся одно объяснение: чтобы, наконец, получить заветный миллион рублей... То есть, извините, Государственную премию имени Габдуллы Тукая. Правда, на встрече писателей, прошедшей в марте в агентстве «Татар-информ», на которой обсуждался вопрос, каким должен быть председатель Союза писателей Татарстана, главный редактор журнала «Казан утлары» Рустем Галиуллин сказал: «Для нас в первую очередь имеют значение не деньги и медали, а творчество писателей». («Татарстан Язучылар берлеге рәислегенә кандидатлар әлегә билгесез»; Tatar-inform, 13 марта). Хотел бы я познакомиться с такими писателями...
27 марта в «Татар-информ» привели обращение заместителя председателя Государственного Совета РТ, председателя Комиссии при Раисе РТ по сохранению и развитию татарского языка и родных языков народов, проживающих в республике Татарстан Марата Ахметова, который на ХХ съезде Союза писателей Татарстана посоветовал писателям активней работать и издавать больше книг: «…Литературное творчество – это духовный товар. Он должен продаваться и приносить пользу. Для этого авторы должны в первую очередь сами заниматься пиаром. Между двумя съездами /Союза писателей/ в республике издано 226 книг. Для нас это очень мало, но даже такой маленький объём не рекламируется в должной мере. У нас есть возможность издавать больше книг, однако в этих книгах должна быть потребность. В Татарстане около десятка издательств производят книжную продукцию, но не налажена работа по тесному взаимодействию с авторами. Союз писателей должен проявить более активную позицию в этом направлении». («Марат Әхмәтов язучыларга: Ике съезд арасында 226 китап чыккан, бу бик аз»).
Другими словами, это призыв «выдавать на-гора» как можно больше любой печатной продукции. Тогда в этом отношении Рафис Курбан – находка для Союза писателей, издательств, комиссии по сохранению языков и вообще всей республики, потому что он и так уже лет восемь подряд заваливает журналы и газеты своими романами, а вопрос, насколько они соответствуют действительности, ни для кого не имеет значения. Председатель комиссии сказал: «У нас есть возможность издавать больше книг, однако в этих книгах должна быть потребность». Насчёт потребности – золотые слова, точнее, прописная истина, но такая потребность может возникнуть только при условии правдивого изложения событий, а выяснение различных подробностей, поиск фактов – кропотливая, трудоёмкая, очень долгая и малозаметная для читателя работа. Но только эти подробности могут вызвать интерес к романам и пр. и, как следствие, стимулировать их издание: вспомните «взрывной» рост тиражей журналов и газет в период так называемой гласности и перестройки, вызванный смелыми публикациями на прежде запретные темы, основанные на фактах.
13 ноября в «Интертат» появилось интервью ответственного секретаря журнала «Казан утлары», писательницы Ландыш Абударовой, в котором она раскрывает некоторые методы работы с сочинениями, присылаемыми им для публикации («Ландыш Әбударова: «Язучылар берлегенә кергәч, язуымны ташламасам да ярый инде»): «Мы очень серьёзно и ответственно подходим к каждому полученному произведению. А их действительно приходит много... Такое большое количество сочинений – большая радость для нас, для татарской литературы. Я верю, что количество когда-нибудь перейдёт в качество. ...В журнале они могут быть сокращены. Некоторые главы пропадают... Если дать большой роман /частями/ в четырёх номерах, он, как бы ни был хорош, надоест читателю. Произведение должно «держать» читателя. Поэтому мы бываем вынуждены сокращать его и удалять некоторые линии /сюжета/». («Зур романнарны 4 санга бүлеп бирсәң, әсәр ничек кенә әйбәт булмасын, укучы туя. Шуңа күрә без кыскартырга, кайбер линияләрне алырга мәҗбүр булабыз. Әсәр бит укучыны тотарга тиеш»).
Все эти «секреты профессии», упомянутые Абударовой, известны любому, кто, будучи готовым отстаивать каждое написанное им слово, надеялся увидеть своё творение напечатанным в первозданном виде. В советское время многие издания публиковали повести и романы; например, журналы «Юность», «Наука и жизнь», «Вокруг света» и др., и газеты, начиная с «Пионерской правды», и все эти крупные произведения прекрасно «держали» читателя несмотря на то, что их делили на десяток-другой номеров издания. Только если раньше сочинения сомнительного качества не попадали на страницы журналов, то сейчас, как видим, для печати отбирают именно такие романы, как «Ватан» и «Алиш», не беспокоясь о соответствии описанных в них событий фактам. Вы верите, что количество такого чтива когда-нибудь перейдёт в качество? Чего стоят такие произведения, в которых можно сразу выбрасывать всë содержание, даже если в них упоминается Джалиль и они публикуются в старейшем литературно-художественном журнале Татарстана «Казан утлары»?
В «Казан утлары» на роман «Алиш» не появилось никаких отзывов. Хотя понятно, что, будь на то «отмашка» редколлегии, на него мгновенно появился бы универсальный панегирик - копия того, какой поступил на роман «Ватан» от одного заслуженного работника культуры России и Татарстана, профессора КФУ.
Митинг-2025
Согласно объявлению на сайте Союза писателей Татарстана, ежегодные августовские митинги памяти подпольщиков группы Курмаша, проводимые в Казани, оказывается, называются: «Памятное мероприятие «Молодёжная историко-культурная и патриотическая акция «Наши Герои», посвящённое памяти поэта-героя Мусы Джалиля и его соратников, организовавших на территории врага активное сопротивление и отдавших свою жизнь в борьбе с фашизмом». В этом году эта акция началась с трансляции стихотворения Джалиля «Песни мои», во время которого несколько девочек на сцене пускали мыльные пузыри. Одна из двух девушек-ведущих сообщила новость: оказывается, Джалиль и его соратники были казнены по приговору некоего «Императорского» суда Германии - вместо «Имперского суда», а их гибель потрясла все народы, боровшиеся с фашизмом. Почему народы потрясла гибель только Джалиля и его соратников и как они узнали о них? Министр культуры Татарстана Ирада Хафизяновна Аюпова сказала, что день 23-го (двадцать третьего) августа памятен и другим событием: «Сегодня – девяносто лет со дня рождения драматурга и писателя Туфана Миннуллина», и поздравила присутствующих с «праздником», пояснив: «Сегодня день памяти, но для нас это праздник». К сожалению, ошибки и двусмысленные выражения в речах и статьях писателей и чиновников стали привычными. В этот день 2020-го года в новостной передаче канала ТНВ «Татарстан хәбәрләре» ведущая сказала: «Праздник дня памяти Мусы Джалиля и его соратников прошёл своеобразно, в новом формате; он называется «перфоманс»…» («Муса Җәлил һәм аның көрәштәшләрен искә алу бәйрәме быел үзенчәлекле, яңа форматта уза, ул «Перфоманс» дип атала...»); а в этом году 18 февраля в репортаже «Татар-информ» передали слова председателя Союза писателей РТ Ркаиля Зайдуллы: «Вспоминать Джалиля и джалильцев – праздник для нас» («Ркаил Зәйдулла: Җәлилне һәм җәлилчеләрне искә алу – безнең өчен бер бәйрәм»).
На всякий случай напомню: и Джалиль, и его соратники были казнены 25 (двадцать пятого) августа, и день рождения Туфана Миннуллина – тоже 25 августа.
На этом митинге Ркаиль сказал, что, вспоминая наших героев, участники митинга «Каждый год, каждый раз» находят новые слова. Наверное, я столько лет так невнимательно слушал выступавших, что не могу припомнить чьи-либо новые слова... Но на этот раз Ркаиль действительно нашёл таковые: «О поэзии Джалиля и говорить ничего не надо; и у остальных стихи настолько проникнуты любовью к Родине, что и сейчас волнуют нас...»; в интервью ТВ программе «Татарстан хәбәрләре»: «Ведь больше половины группы джалильцев были поэтами...». Спасибо Ркаилю; как видим, о людях, называемых «его соратники», действительно оказалось возможным сказать что-то новое. (На открытии 8 мая в Казани памятника поэту-фронтовику Фатиху Кариму он тоже упомянул пятерых поэтов из числа курмашевцев, а также погибших фронтовиков Хайрутдина Музая, Аделя Кутуя и Нура Баяна).
Ответственный секретарь правления, первый заместитель председателя Союза писателей России Николай Фëдорович Иванов рассказал, что несколько дней назад он вернулся из Козельска - «Небольшого городка в калужской глубинке», и что калужане решили сделать памятник «писательской роте», т.е. всем писателям, «Которые сказали своë слово о победе. ...Там и Муса Джалиль, там и Мустай Карим, там и Касим Кулиев; это всë наша Россия»; «Великую Отечественную войну как только не называли: и «битва моторов», и «самая великая война», а один американский исследователь дал самое точное определение: это - «культуркампф», «война культур». ...На западе есть тенденция - придумать нового супергероя, а у нас сразу рождаются богатыри. Это богатыри не по силе, не по мышцам, а по духу. ...Я кланяюсь вам за то, что у вас родился такой сын...».
По-моему, практически все войны оказываются «войнами культур», и богатырями «сразу» не рождаются, а становятся. Вот и профессор МГИМО МИД России, доктор исторических наук А. Ахтамзян назвал так первую главу своей книги «Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фашизму»: «Поэтом рождаются – героем становятся». Да и поэтами, по-моему, тоже становятся...
Закончился митинг «Музыкально-поэтическим перфомансом», поставленным по поэме писателя, лауреата премии имени Г. Тукая Лябиба Лерона «Сто четырнадцать шагов». К поэме у меня нет претензий, только «перфоманс» ожидаемо оказался такой же аэробикой с использованием офисных стульев, как на митинге 2018 года. Ведущие: «Сто четырнадцать шагов – что это означает? От камер смертников тюрьмы Плëтцензее в городе Берлине до помещения, где была установлена гильотина, было ровно сто четырнадцать шагов. ...Одиннадцать патриотов нашей Родины, осуждëнные нацистским судом к казни, солнечным утром прошли эту дорогу достойно, не умоляя врагов о пощаде. О чëм они думали в этот момент, что они хотели сказать? Мы попытаемся найти ответы на этот вопросы».
После такого объявления невольно возникает вопрос: если одиннадцать патриотов вышли на казнь утром, пусть даже солнечным, почему она началась только в полдень, в двенадцать часов? (Ещё шесть минут задержки здесь не в счёт – она случилась из-за неисправности гильотины). Видимо, дорога от камер до гильотины была не ровно сто четырнадцать шагов, а длиннее. На этом митинге не состоялся и телемост с родными краями «соратников» Джалиля, на который возлагал надежды Лябиб Лерон в прошлом году, и почему-то не выступил лауреат государственной премии имени Тукая Радиф Гаташ, хотя он был среди гостей и выглядел прекрасно.
20 августа в агентстве «Татар-информ» состоялась «Пресс-конференция, посвящённая дню памяти Мусы Джалиля и его соратников, и 90-летию со дня рождения драматурга, общественного деятеля Туфана Миннуллина». Председатель Союза писателей РТ Р. Зайдулла, объявляя программу будущего митинга, назвал упомянутый выше перфоманс и не удержался от иронии; кто, мол, и как подсчитал эти шаги от тюрьмы до гильотины? Человек повыше ростом сделает больше шагов, меньше ростом – меньше... Но не буду придираться к мастерам слова. Вот и писатель, режиссёр Насур Юрушбаев назвал свою пьесу на ту же тему «Семьдесят семь шагов», и что с того? Главное, чтобы сценарии этих пьес, фильмов, книг и т.п. максимально соответствовали фактам о подвиге подпольщиков.
Телевизионщики, как обычно, увидели митинг по-своему. В «Новостях Татарстана», несмотря на слова диктора: «Сегодня вспоминали поэта-героя Мусу Джалиля и его соратников», в анонсе этого репортажа дали титр «День Джалиля»; далее: «...Здесь же возложили цветы к памятнику Мусы Джалиля и его соратников».
Видимо, где-то на площади Первого Мая есть ещё и памятники соратников Джалиля.
Программа «Вести-Татарстан» (канал «Россия 1»): «Сегодня в Казани прошëл митинг памяти Мусы Джалиля. Его соратников. Фашисты казнили поэта-героя двадцать пятого августа тысяча девятьсот сорок четвëртого года; ему было тридцать восемь лет. Даже пытки и угрозы жизни не заставили его отречься от своих идеалов. Участники митинга посмотрели представление «Сто четырнадцать шагов» - ровно столько прошëл Джалиль в фашистских застенках от камеры смертников до места казни...».
А что, пытки – это не угроза жизни? В этом привычном, отшлифованном тексте об одном Джалиле слова «Его соратников», да ещё и почему-то сказанные после чёткой паузы, вызывают вопрос: а что, эти соратники были готовы отречься от своих идеалов? И, наконец, выяснилось, что по дороге на казнь сто четырнадцать шагов сделал именно Джалиль. И здесь он оказался примером для товарищей...
Не подкачал и телеканал «Эфир»: «Сегодня в Казани прошли траурные мероприятия, посвящëнные памяти казнëнных в тысяча девятьсот сорок третьем году в тюрьме одиннадцати активистов советского подполья. Наиболее известен среди них Герой Советского Союза Муса Джалиль. Именно возле его памятника и состоялся главный городской митинг, завершившийся возложением цветов к монументу павших».
С таким же успехом можно было сказать, что митинг проходит и возле Казанского Кремля, и возле Национального музея, и возле мэрии Казани; если уж быть точными, то каждый год он проходит вплотную к барельефам подпольщиков. О каком «монументе павших» идёт речь? И казнены подпольщики были в 1944 году.
«Местное время» («Россия 1»): «Джалиль переезжает в этот дом (на ул. Гоголя в Казани - ФБ) в конце сентября 1940 года. Отсюда его два раза провожают на фронт, а сейчас в этом доме – его музей-квартира». А вот что говорит об этом же дочь Джалиля Чулпан Мусеевна: «В этой квартире мы жили с тридцать девятого по сорок третий год...».
Почему Джалиля провожали отсюда на фронт два раза? И как понять выражение, прозвучавшее в новостях канала ТНВ: «Именно из Москвы Муса Джалиль ушëл на фронт; в столице осталась его семья»? В какой столице осталась его семья – в Казани или в Москве? Чулпан Мусеевна сказала про казанскую квартиру: «...И именно в этой квартире я последний раз видела своего отца».
Тема подпольной группы Курмаша неожиданно появилась 11 октября в передаче «Туган тел» канала ТНВ. Ведущая Гелюса Сунгатуллина, рассказав биографию Джалиля, сообщила, что кроме дочери Чулпан, у него были также дети Альберт и Люция. Перейдя затем к другим подпольщикам, она сказала: «Руководителем /подпольной/ организации привычно называют Джалиля. Причина этого, видимо, в том, что он прославился как автор «Моабитских тетрадей» и других исключительно смелых стихов, написанных в плену. Однако в документах Германии руководителем татарской подпольной организации указан Гайнан Курмашев». Далее ведущая привела краткие биографические данные каждого члена организации.
Надеюсь, в обозримом будущем Гайнан Курмаш, наконец-то, получит давно заслуженную славу настоящего организатора и руководителя своей подпольной группы.
Завершилась передача эмоциональными, но немного путаными словами лауреата премии имени М. Джалиля Рамиса Аймета: «...Джалильцам поставлен такой барельеф. ...Для таких героев таких барельефов мало. Нельзя ли поставить здесь ансамбль из памятников, потому что их подвиг достоин такого ансамбля? Пока мы больше внимания уделяем Джалилю. Конечно же, среди них самая большая, уважаемая личность – Муса Джалиль, но надо бы лучше представлять и джалильцев, его соратников. Кто они были, откуда – об этом должен знать каждый татарин, по всему Татарстану. К сожалению, мы знаем о них не до конца».
Почему Джалиль – самая «большая» личность в группе, которую создал Курмаш? Чем плохи барельефы подпольщиков; чем они уступают памятникам? Где на такой, и так маленькой площадке между памятником Джалилю и рядом барельефов могут поместиться ещё десять памятников? Другого места для них на площади Первого Мая нет. Разве что снести барельефы, созданные тем же скульптором - Владимиром Цигалем, который создал и памятник Джалилю... Так можно дойти до установки памятников десяти курмашевцам каждый год по всей России, как Джалилю, потом начать присваивать их имена всем географическим пунктам, видам транспорта и т.п. - и зачем? Барельефы, как и бюсты, имеют преимущество перед памятниками: при малых размерах они лучше передают внешность человека, которому они посвящены. Да, благодаря фотографиям мы можем оценить степень похожести памятника Джалилю на него самого, но сошлюсь на воспоминания свидетеля. 24 апреля 2016 года «Интертат» поместило интервью ветерана труда Лии Закировны Дмитриевой, одно время жившей с родителями в Казани по соседству с семьёй композитора Назиба Жиганова. («Муса Җәлил, Нәҗип Җиһанов кебек шәхесләр турында Лия Дмитриева хатирәләре»). По её словам, «У памятника Джалилю, поставленного у Казанского Кремля, нет сходства с дядей Мусой. Его автор отразил в нём лишь дух поэта». («...Казан Кремле янында куелган һәйкәлдә Муса абыйның чалымнары юк. Монда автор фәкать шагыйрьнең рухын гына чагылдырган»).
16 мая появилось сообщение о заседании Национального Совета Всемирного конгресса татар, на котором председатель Национального Совета Васил Шайхразиев, выступая с отчётным докладом, сказал, что предстоящий в следующем году 120-летний юбилей Джалиля будет отмечен крупными мероприятиями: «Мы никогда не забываем Мусу Джалиля. ...Мы постараемся найти возможность показать его родной край, съездить в Ленинградскую область... Если будет возможно, проведём мероприятия в Германии...». По его словам, будет проявлено внимание не только поэту-герою; планируется популяризация имён и одиннадцати джалильцев. «Говоря о Мусе Джалиле, мы давно вспоминаем не одного человека, а джалильцев. Мы всерьёз хотим поднять их. На следующий год мы поставили перед собой такую большую задачу». («Васил Шәйхразыев: Муса Җәлилнең 120 еллыгын югары дәрәҗәдә билгеләп үтәчәкбез»; Tatar-inform). Не поэтому ли о недостаточности внимания к товарищам Джалиля затем заговорили и председатель Союза писателей, и один из его заместителей, и редакторы телевидения? Хотя, ещë 15 февраля 2008 года писатель-«джалиловед» Рафаэль Мустафин, принимавший участие в передаче «Доброе утро» («Хәерле иртә», канал ТНВ), на вопрос ведущей передачу Миляуши Сибгатуллиной: «Как вы думаете, есть ли ещё неизученные области в творчестве Мусы Джалиля?» ответил: «Да-да; конечно, есть. Знаете, что волнует меня больше всего? Мы ещё далеко не всё знаем о людях, которые были с ним, воевали вместе с ним. Вот сейчас и идёт их поиск...». Даже после этих слов писателя-«джалиловеда» прошло восемнадцать лет, но перед очередным юбилеем одного поэта-героя вдруг опять возникает «свежая» идея: «А давайте вспомним его соратников!». Так идёт ли их поиск?
Как можно оригинально отметить юбилейную дату
5 августа 2025 года исполнилось 120 лет со дня рождения писателя Салиха Баттала. Как обычно, день рождения Салиха был отмечен на сайте Matbugat.ru - в списке из девяти человек в колонке «Бүген кемнәр туган» («Кто родился сегодня»): «Салих Баттал (1905-1995) – язучы». Такая же краткая справка появилась в газете «Мәдәни җомга» за 1 августа, а в еë номере за 8 августа, кроме неё, поместили пару стихотворений и отрывок из одной поэмы Салиха. В августовском номере журнала «Казан утлары» появилась заметка шеф-редактора радио «Татарстана» Насима Акмала о Салихе Баттале с QR кодом, по которому можно было прослушать сохранившиеся в фондах радио выступления Салиха. 120-летие Салиха было отмечено и в журнале «Безнең мирас»; спасибо редакторам всех этих изданий. Ещё 31 января в «Интертат» появилась подборка стихов девятнадцати поэтов-фронтовиков «Сугыш турында шигырьләр», в которую включили и стихотворение Салиха Баттала «Фронтта».
В феврале я заглянул на сайт Национальной библиотеки РТ, в «Календарь памятных дат и событий Татарстана на 2025 год», и увидел такую запись: «5 августа=5 август. 120 лет со дня рождения поэта, прозаика, драматурга, ветерана Великой Отечественной войны Салиха Вазыховича Баттала (Батталова) (1905-1991) – шагыйрь, прозаик, драматург, Бөек Ватан сугышы ветераны Салих Вазыйх улы Баттал (Батталов)ның тууына 120 ел (1905-1995)». Я отправил на сайт библиотеки сообщение, что в русской части заметки год смерти Салиха указан неправильно – он скончался в 1995 году, и попросил исправить эту ошибку. Через три дня мне пришла благодарность «за внимательное чтение» и заверение, что ошибка исправлена. Но дни шли, а в «Календаре...» ничего не менялось, тогда как, например, в «Краеведческом календаре на 2025 год» детской библиотеки имени Роберта Миннуллина всё было написано верно. Третьего марта я ещё раз написал в библиотеку, но больше мне не отвечали, а их запись о Салихе Баттале так и оставалась с той же ошибкой до конца года, пока не появился «Календарь...» на 2026 год. Видимо, в отделе татарской и краеведческой литературы Национальной библиотеки, заведующая которой обещала исправить опечатку, был исчерпан «лимит» вежливых ответов на одного обратившегося к ним посетителя...
Но самым неожиданным образом о Салихе Баттале в связи с 120-летием со дня его рождения через интернет-газету «Бизнес Online» рассказал писатель, заслуженный деятель искусств ТАССР Рабит Батулла. 3 августа в этой газете вышло его интервью под названием «По характеру он был прямолинейным мишарином»: 125 лет со дня рождения Салиха Баттала». (https://www.business-gazeta.ru/article/679286). Рабит Мухлисович сообщил о Салихе Вазыховиче столько нового, что я был вынужден отправить в редакцию такой отзыв:
«Уважаемая редакция! 3 августа с.г. в вашей газете появилось интервью писателя Р. Батуллы о лëтчике, участнике войны, поэте Салихе Вазыховиче Баттале под названием «По характеру он был прямолинейным мишарином»: 125 лет со дня рождения Салиха Баттала». Спасибо, что вспомнили о Салихе Вазыховиче Баттале. Но, к сожалению, в этом интервью встречаются ошибки и корявые выражения.
Начнëм с заголовка. Салих Баттал родился в 1905 году; отсюда следует, что в текущем, 2025-ом году исполнилось 120, а не 125 лет со дня его рождения. (Я отправил этот отзыв днём 9-го августа, а к вечеру эту цифру исправили на «120» - ФБ).
В подзаголовке читаем: «Первый лётчик-испытатель парашюта…».
Если не считать изобретателей парашюта, то, как зафиксировано в истории авиации, первый ранцевый парашют был «Испытан 6 июня 1912 года в гатчинском лагере Воздухоплавательной школы. В России первым спасся на парашюте Михаил Громов в 1927 году». (справка из «Википедии»). В своей книге «В небе Чукотки» автор Михаил Николаевич Каминский – сослуживец Салиха Вазыховича по лётному отряду при Особом конструкторском бюро, в котором создавали воздушно-десантную технику, пишет о главном конструкторе этого бюро Павле Игнатьевиче Гроховском: «С парашютом он прыгнул ещё в 1929 году...». Понятно, что кроме таких знаменитых ориентиров в авиации, как Громов и Гроховский, в те же годы было много других лётчиков, пользовавшихся парашютом. А Салих Вазыхович в 1927 году только поступил в «Военно-теоретическую школу ВВС РККА». Поэтому же нелепо звучит фраза Батуллы о Салихе: «Первый пилот, который взял с собой парашют».
О Салихе Баттале: «Правдоруб, который защищал права татарского народа, всю свою жизнь горел нацией, и причиной его смерти стал огонь».
Гибель Салиха Баттала в пожаре, возникшем в его квартире, подсказала Рабиту Батулле идею сравнивать огонь пожара с неким «огнём» страсти правдоискательства; но всё же, по-моему, было бы правильнее написать, например, «Горел интересами нации». Не говорим же мы об увлечённых чем-либо людях, например, вот так: «Горел школой», «Горел романами»...
«Салих Вазыхович был человеком со сложным характером, у него не было друзей. Он смущал своей прямолинейностью, а его пьесы не ставились, стихи не печатали…».
Один из родных братьев Салиха Мубарак Баттал, начиная с 1938 года, учился в Москве на рабфаке, затем в консерватории в то время, когда Салих служил там же, в лётном отряде при Особом конструкторском бюро, поэтому они, конечно же, тесно общались между собой, а также с московской интеллигенцией. (Мубарак Баттал – первый татарский гобоист; с 1957 года – заслуженный артист ТАССР – ФБ). Позже, когда Мубарак Вазыхович слышал, как кто-нибудь говорил, что у Салиха не было друзей, это раздражало его, и из таковых он называл три-четыре имени, из которых у меня в памяти сейчас остался только писатель Махмут Максуд (1900-1962). Многие скажут, что это мало, но разве настоящих друзей бывает много? Кто из вас, говоря о себе, сможет назвать гораздо больше? Могу добавить, что ВСЕ писатели, близко знавшие Салиха Баттала и с которыми мне довелось побеседовать «по душам», с большим уважением отзывались о нём, отмечая в нём не некую «прямолинейность», под которой обычно подразумевается упрямство, твердолобость, а смелость в отстаивании своей точки зрения. И сколько друзей могло остаться у человека после того, как многие его коллеги по Союзу писателей ТАССР проголосовали за исключение Салиха из КПСС? Вот после этого и перестали ставиться его пьесы, а до этого он был «Талантливый поэт, неугомонный в своих литературных исканиях, смелый и активный в освещении важнейших и актуальных тем современной жизни» (цитата из справочника «Писатели Советского Татарстана» 1957 года). Его пьесы ставились и в 1920-е годы в Московском центральном татарском рабочем театре («Мәскәү Үзәк татар эшче театры»), основанном Газизом Айдарским - мужем композитора Сары Садыковой, и в послевоенный период. Как нам рассказывала дочь Сары Садыковой Альфия Айдарская со слов отца, хоть пьеса «Голубая шаль» К. Тинчурина в этом театре и ставилась чаще, но «Организатор» Салиха Баттала принималась зрителями с большей теплотой. А стихи и воспоминания Салиха Вазыховича, представьте себе, печатались и после его исключения из партии.
Р. Батулла: «...Каминский в главке, посвящённой Салиху-абыю, писал, что не знает его дальнейшей судьбы и того, остался ли он таким же принципиальным. Я после смерти Салиха Баттала взял и написал Михаилу Николаевичу письмо». (Выделено мною – ФБ).
У нас хранится запись радиопередачи, посвящённой девяностолетию со дня рождения Салиха Вазыховича, и вышедшей в эфир 12 августа 1995 года. В ней Рабит Мухлисович говорит: «Если бы покойный Каминский был жив, я написал бы ему такое письмо...» («Мәрхүм Каминский исән булса, мин аңа шушындый хат язган булыр идем...»; см. прилагаемый отрывок из передачи);

далее следует пересказ содержания воображаемого письма Михаилу Каминскому, соответствующий приведённому в статье в «Бизнес Online». Другими словами, Батулла не отправлял Каминскому никаких писем. В самом деле: от кого он мог узнать его адрес и кому он мог написать, если Баттал скончался в 1995 году, а Каминский умер в 1982-ом? Батулла видел только его книгу 1967 года издания и, очевидно, и сейчас не знает (точнее, хорошо забыл; об этом – ниже), что в 1969 году у него вышла вторая книга «В небе Чукотки» - продолжение первой, а в 1973-ем обе эти книги были переизданы в виде одной. В этом последнем, объединëнном издании Каминский пишет: «В 1972 году после многих лет, когда я ничего не знал о судьбе Баталова, он нашёлся. Каким-то образом до него дошла моя книга, изданная в Магадане в 1967 году, а он, запросив издательство, получил мой адрес... – Далее следуют подробности биографии Салиха Баттала, о которых он сам сообщил Каминскому, и в конце: - ...Мне прислал две книжечки своих стихов на русском языке». Если бы Батулла в то время обратился к Салиху, то был бы в курсе, что Михаил Николаевич и так узнал о своём товарище Салихе то, что хотел. Но тогда он потерял бы ласкающий самолюбие сюжет для своего душещипательного рассказа о якобы написанном им письме прославленному полярному лётчику...
18 сентября 2015 года я посетил вечер памяти четырёх писателей-фронтовиков (Абрара Каримуллина, Салиха Баттала, Наби Даули и Атиллы Расиха - ФБ), который состоялся в клубе им. Тукая при Союзе писателей Татарстана. Там с воспоминаниями о Салихе Вазыховиче выступил и Рабит Мухлисович. И тогда, десять лет назад, он тоже уверенно сообщил, что написал письмо Каминскому, и заодно поделился несколькими своими «открытиями». Он сказал, что до сих пор живы писатели, когда-то проголосовавшие за исключение Салиха из КПСС, и что Салих Баттал погиб в пожаре, когда писал свою поэму «Обращение к хану Батыю». Из писателей, выступивших за исключение Баттала из партии, последний умер за шестнадцать лет до этого вечера, а «Обращение к хану Батыю» Салих абый написал в 1962 году. Он что, в 1995-ом писал второе «Обращение...»? Р. Батулла на том вечере, пытаясь вспомнить фамилию автора «В небе Чукотки», на мгновение запнувшись, смело сказал: «...Клементовский». К встрече с корреспондентом «Бизнес Online» он, видимо, подготовился немного лучше, поскольку вернул Михаилу Николаевичу его «первую» фамилию «Каминский»...
На вопрос корреспондента: «Говорят, что его личная жизнь была весьма насыщенной...» Батулла отвечает: «Он был дважды женат, в том числе и на русской женщине, парашютистке Ольге Яковлевой, которая скончалась ещё до войны...».
Писатель, гордящийся своим знакомством с героем статьи и, похоже, искренне уважающий его, не смог толком ответить и на этот вопрос. На нашем семейном сайте «battalovlar.ru», в статье «В завершение 2024 года» я прокомментировал аналогичный слух о личной жизни Салиха таким образом: «...По пути в Булгары вспомнили мы и Салиха Баттала. Вахит (Имамов, тогдашний главный редактор газеты «Мәдәни җомга» - ФБ) сказал: «Салих Баттал жил с четырьмя жёнами в своё удовольствие, и не обращал ни на кого внимания!». Я ответил, что Салих абый не приспосабливался под чужие мнения, но с четырьмя жëнами, как можно подумать - одновременно, не жил. С первой, Марьям, они развелись, но вторая, Ольга Яковлева, умерла после войны; две дочери-подростка вдовы поэта Фатыха Карима Кадрии Ишуковой не хотели видеть в своëм доме чужого мужчину, и таким образом очень скоро вынудили его уйти; наконец, с артисткой Казанского оперного театра Мадиной он прожил в согласии до еë кончины...». Это и есть «весьма насыщенная» личная жизнь Салиха? А ведь, судя по ответу Р. Батуллы, у Салиха было всего две жены – как у самого Батуллы. Некоторые из писателей были женаты и семь раз, а бурная личная жизнь, оказывается, была у Салиха Баттала...
Р. Батулла: «Написал, что характер Салиха Баттала не изменился: суровый, ...никогда не улыбался...»; «Он был изгоем – люди бежали от правды».
И на наших семейных фотографиях, и на фотографиях, сделанных на встречах с другими писателями, можно видеть улыбающегося Салиха Вазыховича; на магнитофонных записях, сделанных моим отцом, звучит его искренний смех – как во время встреч с родственниками, так и во время его дружеских разговоров с другими писателями. Посмотрите хотя бы на прилагаемый снимок из майского номера журнала «Безнең мирас» за 2025 год (Салих слева),

которому его автор, тогдашний диктор татарского телевидения Рустем Набиуллин сделал такую подпись: «Фатых Хосни искренне смеётся над шуткой Салиха Баттала» («Салих Батталның шаярып әйткән сүзеннән Фатих Хөснинең рәхәтләнеп көлгән мәле»). Набиуллин отмечает, что этот снимок он сделал в клубе Тукая, тогда ещё находившемся на улице Баумана, на собрании, на котором подводили итоги очередного «литературного года». И это – никогда не улыбавшийся Салих? Так вот, значит, какие они - никогда не улыбающиеся изгои...
Р. Батулла: «...Как-то вручали татарским писателям-фронтовикам памятные медали. Председатель союза писателей ТАССР Гариф Ахунов прикалывает их на грудь, награжденные радостные, с гордым видом спускаются в зрительный зал. Дошла очередь и до Салиха Баттала. Он поднялся на сцену, и только Гариф-абый хотел и ему приколоть медаль, как наш герой не дал ему это сделать, а взял и закрепил медаль себе на пиджак в районе причинного места и пошел по залу, тряся медалью, показывая тем самым, что эта железка ничего не значит для него. Смех в зале стоял очень долго».
Есть ещё одно описание этого мероприятия. Писатель Рафаэль Мустафин в своей статье «Как казанский «телёнок» бодался с партийным «дубом», опубликованной в журнале «Татарстан» № 11 в 2004 году, и в 2006 году включённой им в свою книгу «Силуэты», приводит такие воспоминания писателя Марселя Галиева: «Как-то на очередном юбилее Великой Победы мне довелось присутствовать при награждении участников Отечественной войны юбилейными медалями. Всё шло чин-чинарём, торжественно, с присутствием высших официальных лиц из обкома. Все растроганно благодарят партию и правительство, произносят полагающиеся по этому случаю речи. Но когда очередь дошла до Салиха Баттала, он молча взял медаль, сел на своё место и приколол медаль в самом низу рубахи. Он пришёл на это торжественное мероприятие не только без галстука, но даже без костюма, в длинной рубахе навыпуск. Все удивлённо таращатся на него, начальство морщится и отводит глаза. А он поясняет сидящим рядом: «У меня и без того вся грудь в боевых наградах. Но те хоть получены за действительные заслуги, за то, что жизнью рисковал. (Он был боевым лётчиком). А эта за что? Только за то, что дожил до очередного юбилея. Так что здесь ей самое место». (Мы, родственники, ни разу не слышали, чтобы Салих абый говорил, что у него вся грудь в наградах. Он о них вообще не вспоминал – ФБ).
Наконец, есть и третий вариант рассказа об этом награждении. Его автор - поэт Роберт Миннуллин, участвовавший в торжественном вечере, посвящённом 100-летию со дня рождения Салиха Баттала и прошедшем 30 сентября 2005 года в клубе деревни Средние Тиганы Алексеевского района Татарстана. (Этот вечер должен был состояться, конечно, в родной деревне Салиха Большие Тиганы, но в тамошнем клубе не успели закончить ремонт, поэтому торжества было решено перенести в Средние Тиганы). Вот этот рассказ Р. Миннуллина, записанный мною на видеокамеру, как и выступления других писателей в том клубе (в переводе на русский): «На одном из собраний ему вручили медаль, но с большим опозданием. Всем ветеранам вручили, а Салих абыйга почему-то не дали. Медали, как известно, прикрепляют вот здесь (показывает на себе, на верхнюю часть своей кожаной куртки - ФБ). Салих абый потихоньку спускается со сцены, а медали у него не видно. Смотрим – а он прикрепил медаль на полЕ («итәкнең чабуына» - подоле; показывая на низ своей куртки с левой стороны - ФБ). Мы поняли это, разумеется, не как неуважение к медали, а как протест против неуважения, невнимательности к нему самому».
Значит, медаль Салих Вазыхович приколол себе на рубашку, поскольку пиджака на нём, очевидно, не было. (Роберт Миннуллин не уточнил, на низ какой верхней одежды Салих прикрепил награду). Обратите также внимание на заключительные слова Миннуллина: «Мы поняли это, разумеется, не как неуважение к медали, а как протест...», то есть не было никакого эпатажа, кривляния со стороны Баттала, а было понимание и сочувствие многих присутствовавших его состоянию. А слова Батуллы «Закрепил медаль себе на пиджак в районе причинного места и пошел по залу, тряся медалью…» звучат уже оскорбительно, потому что изображают Салиха Вазыховича - по словам Р. Мустафина, «Человека неординарного, писателя-диссидента» шутом, жаждущим дешёвой известности любой ценой, в том числе посредством пошлых выходок «ниже пояса». И я, как один из тесно общавшихся с ним родственников, заявляю, что Салих Вазыхович Баттал никогда не дурачился, не кривлялся ни в узком кругу родных, ни на публике.
Тогда, в 2005 году, Рабит Батулла тоже выступал в клубе Средних Тиган (непосредственно перед Робертом Миннуллиным). Его речь, прерывавшаяся аплодисментами, была так увлекательна и остроумна, что я даже не хочу ставить ему в упрёк его единственную тогдашнюю оговорку: книгу лётчика Каминского он назвал «В мире Чукотки». (Другие вряд ли вообще слышали о такой книге и её авторе, что нормально). Через десять лет в клубе Тукая Рабит Мухлисович, к сожалению, уже издал несколько «фальшивых нот»; ещё через десять, в этом интервью для «Бизнес Online», Салих Вазыхович в его воспоминаниях предстал вечно «суровым, прямолинейным мишарином», но, тем не менее, способным на кривляния на публике с пошлым подтекстом. Неудивительно, что некоторые поверили автору - писателю-ветерану, раз среди шести отзывов на его интервью пришëл и такой: «Хорошая статья. С удовольствием прочитал. А если коротко? Прочитаем последний абзац и сразу станет понятно кем он был на самом деле. А если является правдой то что после этого "Смех в зале стоял очень долго" то за одно и союз писателей ТАССР». После такого интервью Рабита Мухлисовича у меня возникло сомнение: действительно ли он уважает Салиха Баттала? Подпись».
22 августа я попробовал посетить редакцию «Бизнес Online», чтобы выяснить, согласны ли они опубликовать моё мнение о рассказанном Рабитом Мухлисовичем. Охранник, вышедший из третьего подъезда на улице Лобачевского, 10, сказал, что редакция находится в первом подъезде, но попросил по телефону выйти Ульяну, которая назвала себя «Я из приёмной». (Видимо, это была секретарша). После беседы Ульяна пообещала сообщить обо мне автору статьи о Салихе Баттале Альфреду Мухаметрахимову и передать ему номер моего телефона. Поскольку звонка от Альфреда не поступало несколько дней, 25 августа я после митинга ещё раз пришёл на Лобачевского, на этот раз к нужному, первому подъезду. После разговора охранников первого и третьего подъездов для меня опять вызвали Ульяну. Она заверила, что сообщила обо мне Альфреду и он обязательно позвонит, просто сейчас все заняты «Новой волной». («Новая волна» - «Музыкальный конкурс среди молодых исполнителей», прошедший в Казани 21-26 августа). Наконец, в этот же день мне позвонил обеспокоенный Альфред и спросил, неужели он написал что-то неправильно. Я поспешил успокоить своего давнего знакомого по работе на казанской телестудии и сказал, что у меня нет претензий ни к нему, ни к редакции; у меня претензии к Рабиту Батулле, которые я изложил в своём отзыве. Альфред ответил, что читал мой отзыв и поговорит с начальством по поводу публикации моих комментариев. Позвонив на следующий день, он грустно передал слова своего начальства: «У нас так не принято» - т.е. публиковать отзывы отдельной статьёй; пусть, мол, он, т.е. я, регистрируется и оставляет своё мнение в разделе «Комментарии». Я ответил, что интервью Батуллы уже ушло из зоны видимости, поэтому мой комментарий никто не увидит, да оно там и не поместится. (Интервью Батуллы ушло из зоны видимости в «Бизнес Online» через три дня после того, как я отправил им свой отзыв, продержавшись там одиннадцать дней. Некоторые статьи – видимо, не очень заинтересовавшие читателей, остаются видимыми и три недели, и два месяца). Я сказал также, что слова «У нас так не принято» я считаю опасением главного редактора вызвать неудовольствие писателя-ветерана Батуллы. Альфред предложил было написать мой рассказ о Салихе Баттале на следующий год, приурочив возможную статью ко дню его смерти - 12 марта, на что я ответил, что к тому моменту читатели уже вряд ли будут помнить о Батулле и этом его интервью. (Если, конечно, Альфреду вообще разрешат писать вторую статью о Баттале). На этом мы распрощались. Вот только после этого у меня появились претензии и к газете «Бизнес Online». Так нам ещë раз показали, что не только Абдулла Баттал, член подпольной группы Гайнана Курмаша, но и его брат Салих до сих пор нуждается в защите своей чести и достоинства.
Если на поле с выходными данными «БИЗНЕС Online» нажать на слово «Редакция», открывается любопытный текст - кредо редакции этой газеты: «...Стиль газеты - минимум официоза и информационного мусора, максимум того, что действительно волнует людей, принимающих решения. Мы стараемся не только осветить происходящее, но и расшифровать его смысл. В этом нам помогают и сами читатели, которые оставляют к публикациям многочисленные комментарии. «БИЗНЕС Online» по праву считается одним из наиболее влиятельных СМИ в республике. Многие его материалы вызывают широкий общественный резонанс и воздействуют на принятие важных решений. Утром — в «БИЗНЕС Online», днем — у всех на устах…». Звучит пафосно, однако отказ редакции ознакомить читателей с мнением другой стороны – родственников того, о ком шла речь в интервью, продемострировал, каким может быть этот «минимум» информационного мусора в статьях «БИЗНЕС Online»; как эта газета помогает «расшифровывать» характер героев и как они учитывают комментарии читателей – у них это вообще «Не принято». Это некоторые интервьюируемые освещают происходящее – тем легче, чем больше у них различных званий и хуже память, а читатели расшифровывают его смысл в заданном им направлении: «Хорошая статья. ...Прочитаем последний абзац и сразу станет понятно кем он был на самом деле».
14 октября 1998 года, встретив на работе - Казанской телестудии - Рабита Мухлисовича, я напомнил ему, как в радиопередаче 1995 года он читал отрывок из книги Михаила Каминского, в котором автор сожалел, что не знает, как сложилась судьба Салиха, и сказал, что в следующем издании этой книги Каминский сообщил о полученном им письме от Салиха, в котором тот рассказал о себе. Рабит Батулла ответил, что надо будет обязательно учесть сказанное мною и использовать в следующих передачах, и назвал Салиха Вазыховича оригинальной, сильной личностью. А в 1999 году Рабит Мухлисович записал на телестудии цикл познавательных передач под общим названием «Батулла дәресләре» - «Уроки Батуллы», посвящённых известным личностям татарского народа. Когда в одной из них он рассказал о Салихе Баттале, я сообщил ему о нескольких допущенных им неточностях. Сначала Рабит Мухлисович отреагировал, как и подобает настоящей творческой личности: «Ну и что? И кто узнает об этих ошибках? Зато получилось красиво». Однако затем он поблагодарил меня за поправки и предложил: «Может быть, мы будем сотрудничать?». На этом наше «сотрудничество» закончилось.
В одной из передач из цикла «Нур», вышедшей в эфир ТНВ 27 марта 2005 года, Рабит Мухлисович рассказал, как в конце 2000-го года по предложению тогдашнего главы Татарстана М. Шаймиева он начал работу над серией книг-альбомов о личностях, ставших известными своими достижениями в области искусства и культуры, основанных на исторических документах. (У нас хранится видеозапись этого выпуска). Каждая уже выпущенная им «энциклопедия» - так он назвал свои книги о Хасане Туфане, Хади Такташе, Сибгате Хакиме, Саре Садыковой, Шавкате Биктимирове, Кариме Тинчурине, Габдулле Кариеве - начинается со вступительного слова президента Татарстана. Сказав, что на очереди - книги о Баки Урманче, Наки Исанбете, Салихе Баттале и др., Батулла отдельно остановился на Баттале: «...Военный лётчик; первый из лётчиков, испытавший парашют; со Чкаловым и Анисимовым эти три человека вместе вдоль и поперёк облетели всю Чукотку... У меня нет материалов о Салихе абый, но есть его племянник Фарит Баттал; надо будет взять у него весь архив и выпустить такую же книгу. Основное содержание пишется мною, а вообще я работаю рука об руку с родственниками, учёными, издателями. Неправильно говорить: «Это я, я написал!». Если бы не издательство; если бы не идея, подсказанная «сверху»... Это очень хорошее начало».
О «первом испытании» парашюта Салихом я уже говорил. Далее. Как писал Каминский, «К зиме тридцать пятого года военное КБ Гроховского, в котором мы служили, было преобразовано в научно-исследовательский институт, а личный состав нашего отряда передали в резерв армии, попросту говоря, демобилизовали. Теперь мы были свободны в выборе места работы. Наши усилия завершились тем, что в апреле тридцать пятого нас зачислили в ряды полярных авиаторов. Так мы оказались на таинственной Чукотке».
Валерий Чкалов служил лётчиком-испытателем в Москве; в 1937 году он участвовал в перелёте в Америку через Северный полюс, а в 1938-ом погиб в авиакатастрофе; Александр Анисимов служил в Особом конструкторском бюрю в Москве и погиб в 1934; Салих Баттал в 1935-ом закончил срочную службу в том же бюро и был уволен в запас, а в 1941-ом добровольцем вернулся в армию и был отправлен на Дальний Восток, на войну с Японией, т.е. ни один из них не был на Чукотке. Принять за Михаила Каминского сразу трёх других людей – это новое слово в творчестве известного писателя Батуллы...
Через год, 10 апреля 2006 года я встретил Батуллу в Татарском государственном Академическом театре им. Г. Камала на вечере, посвящённом выходу в феврале этого года юбилейного - тысячного номера журнала «Казан утлары». Я спросил, написал ли он обещанную книгу о Салихе Баттале. Театральный режиссёр, драматург, публицист и сатирик с обычным для него суровым видом сказал мне: «Нет. У меня полно других дел». Вот так в конце 1990-х годов Р. Батуллу перестали интересовать факты и он начал заменять их своими фантазиями.
2 октября с.г. в Доме Культуры Больших Тиган состоялся вечер памяти Салиха Баттала, гостями которого были писатель, главный редактор газеты «Мәдәни җомга» и журнала «Безнең мирас» Лябиб Лерон, ответственный секретарь журнала «Безнең мирас» Ленар Губайдуллин и я. (Лябиб привёз нас в деревню на своей машине). Ведущие рассказывали биографию Салиха; они и ансамбль «Хыял» исполняли песни; местные жители читали свои стихи, а ученики и учителя деревенской школы имени Абдуллы Баттала - стихи Салиха. После вступления, которое сделал хазрат Халил, и просмотра нашего ролика 2020 года о братьях Баттал слово предоставили мне. Я сказал, что дядя Салих не был подвержен сильным эмоциям, но всё же мы были свидетелями пары случаев, когда он терялся от неожиданных новостей, не находя подходящих слов для выражения чувств. Первый из этих случаев. Как-то его сбило такси, и он с сотрясением мозга попал в больницу (в апреле 1965 года). Узнав об этом, мой дедушка со стороны моей матери даже всплакнул, и когда мы рассказали об этом Салиху, он был растроган. (А тот таксист приходил в больницу извиняться перед дядей). Второй случай. В 1982 году, когда я вернулся из Москвы после курсов повышения квалификации от казанского техникума связи, мы с отцом показали Салиху Вазыховичу фотографии дочерей его сына Вячеслава и дочери Долории, привезённые мною из Москвы. Впервые увидев своих двух внучек, дядя надолго замолчал, чтобы справиться с волнением. А если бы Салих абый мог знать, что сейчас, пусть даже только в его родном районе и деревне отмечают его юбилеи, я думаю, это был бы третий случай, когда бы он удивился. Поэтому я благодарен организаторам этой встречи, учителям, школьникам и всем жителям Больших Тиган за сохранение памяти о Салихе Баттале и за такой душевный вечер.
Лябиб рассказал о своих немногих встречах с Салихом Вазыховичем; различных случаях, связанных с ним; как он отметил в возглавляемых им изданиях его юбилей; прочитал свои стихи об Абдулле Баттале и тоже поблагодарил присутствующих за приглашение на это мероприятие. Одна из ведущих, Лейсан, напомнила, что в деревне по инициативе благотворительного фонда «Притяжение сердец» под руководством Ильзиры Валиахметовой, мама которой проживает в Больших Тиганах, строится «Арт-площадка «Имена Тиган», на которой будут установлены символические скульптуры, посвящённые шести известным уроженцам Больших Тиган, трое из которых - Салих, Мубарак и Абдулла Баттал. На вечере выступили руководитель местного общества женщин при Всемирном Конгрессе татар «Ак калфак», председатель литературного клуба «Сүз», автор книг и песен Нежметдинова Алсу и директор школы Сайфутдинова Айсылу Назиповна. В конце встречи прозвучало пожелание провести в следущем году такое же мероприятие в память Абдуллы Баттала, у которого первого мая исполнится девяносто лет со дня рождения. На прощальном чаепитии перед отъездом в Казань я передал Ильзире Валиахметовой, собирающей деньги на строительство Арт-площадки «Имена Тиган», пять тысяч рублей от нашей семьи.
20 июня я, возвращаясь из Национальной библиотеки, зашёл в Казанскую Ратушу (бывший Дом Офицеров), в которой была организована выставка, посвящённая 80-летию победы в Великой Отечественной войне. (Об этой выставке мне сообщила моя знакомая журналистка Зиля Нигматуллина). Экскурсовод Лена рассказала мне о выставке. Как и говорила Зиля ханум, среди книг и личных вещей известных людей я увидел фотографию и блокнот дяди Салиха, поэтому я, в свою очередь, рассказал Лене о Салихе, его братьях и об их известных знакомых. Когда Лена сказала, что дочь разведчика Исхака Ахмерова подарила им книгу о своём отце и что мы тоже можем что-нибудь подарить им, я вспомнил свою безуспешную попытку десять лет назад передать в музей Казанского оперного театра наши фотографии, на которых был дядя Мубарак, работавший в нём гобоистом. (Тогда встреченные мною сотрудники театра признавали, что у них, кажется, есть музей, но не могли ничего сказать о его деятельности). Лена, позвонив знакомому, узнала для меня телефон «главного хранителя фондов» Индүсы Зайниевны Мингазовой и адрес этих фондов – ул. Гвардейская, 10. 25 июня я пришёл по этому адресу и передал им девять наших семейных фотографий, сделанных моим отцом в 1960-х годах, оформив это соответствующим «Заявлением». Во время заинтересованного разговора о братьях Баттал к нам присоединилась ещё одна сотрудница «Фондов», а точнее - «Музейного комплекса» города Казани, ведущий методист научно-экспозиционного отдела Рамзия Индусовна Халиуллина. Вспомнив, что в этом году будет 120-лет со дня рождения Салиха Баттала, женщины сказали, что пригласят меня на выставку, которая пройдёт в музее художника А. Н. Мазитова по адресу ул. Дзержинского, 27; только будет это где-то в сентябре. И вот, наконец, эта выставка, она же - вечер памяти Салиха Баттала, состоялась 28 октября.
В музее А. Мазитова я увидел две выставочные витрины наподобие установленных в Ратуше, только здесь они обе были заполнены личными вещами Салиха Вазыховича. На вечер были приглашены студенты педагогического колледжа (расположенного на ул. Даурской); певец, лауреат международных конкурсов, заслуженный артист Татарстана Айдар Габдинов и поэт, лауреат премии им. М. Джалиля Булат Ибрагимов. Ведущая вечер Рамзия Индусовна прочитала короткий отрывок из статьи литературного критика Нила Юзеева, написанной им к 60-летию Салиха Вазыховича, познакомила слушателей с его биографией и сказала, что в качестве главного выступающего приглашала народного поэта республики Татарстан Рената Хариса. К сожалению, позавчера он попал в реанимацию, но вчера она смогла поговорить с ним; Ренат Магсумович сказал, как сильно он уважает Салиха Баттала и попросил прочитать свою статью «Салих Баттал - «һ.б.» түгел!» («Салих Баттал» - не «и др.»!», т.е. не «и другие») из его книги «Замана һәм каләм». («Время и перо». Эта статья вошла и в сборник «Очучы һәм язучы. Салих Баттал турында истәлекләр»). Прочитав чуть больше половины статьи, Рамзия ханум предоставила слово мне. Я поблагодарил присутствующих за участие в вечере и предложил их вниманию видеоролик о братьях Баттал, затем рассказал, с чего началось увлечение дяди Салиха поэзией, его дружбе с лётчиком В. Чкаловым, Джалилем и др; показал исторические фотографии; пояснил, с какими трудностями столкнулся Салих, когда начал отстаивать право татарского языка на получение статуса государственного. Когда я кратко рассказал о Мубараке и Абдулле, Рамзия ханум предложила выступить Айдару Габдинову. Айдар исполнил две песни, после чего я закончил рассказ о Салихе и показал книги «Очучы һәм язучы...», «Баштан үткәннәр» («О пережитом»), а также книги подпольщика Ф. Султанбекова «Мужество останется в веках» и профессора истории А. Ахтамзяна «Муса Джалиль и его соратники в Сопротивлении фашизму».
Булат Ибрагимов спросил меня: «Если не ошибаюсь, ваш отец, кажется, вёл дневник? Опубликованы ли они где-либо и ведёте ли и вы свои дневники?». (Как потом выяснилось, он читал статью Фанзамана Баттала «Күләгәдәге Баттал» 1998 года, в которой автор говорит, что при еë написании он пользовался дневниками моего отца, которые мы ему предоставляли). Я ответил, что веду собственный дневник, а отцовские нигде не печатались. Далее студентка Лилия прочитала одно стихотворение своей землячки о войне, затем Булат – свои два; молодая поэтесса, сотрудница «Музейного комплекса» Алиса Зарипова – свои пять, и Рамзия ханум – стихотворение Салиха Баттала «Татарстан иленә». Завершая вечер, мы сфотографировались все вместе, а проводив студентов, поговорили за чаем.
1 ноября на канале ТНВ вышла передача «Туган тел» о Салихе Баттале, материал для которой был снят в Больших Тиганах 14 августа. К сожалению, в ней промелькнуло несколько ошибок, но они не сильно влияют на общее приятное впечатление от передачи. Отмечу здесь одну из ошибок лишь потому, что писал о ней ранее. Ведущая Г. Сунгатуллина рассказывает о кончине Салиха: «В один из холодных осенних дней Салих Баттал поставил замерзшие ноги близко к электронагревателю с открытой спиралью, и его покрывало загорелось...». («Салих Баттал көзнең салкын бер көнендә туңган аякларын ачык спиральле электр җылыткычка якын куеп, җәймәсе янып киткән...»). Это описание взято из книги писателя Рафаэля Мустафина «Репрессияләнгән язучыларыбыз» 2009 года – перевода на татарский его же книги «Силуэты» 2006 года; только в Силуэтах» у него был «Холодный зимний день». Я писал в 2019 году, что указывал Р. Мустафину на его ошибку: Салих Вазыхович погиб не зимой, а весной – 12 марта 1995 года (см. «Митинг-2019 и не только»), но он запомнил только, что это случилось не зимой, поэтому позже из оставшихся «свободными» трёх времён года наугад выбрал осень. Вот так в истории закрепляются маленькие и большие ошибки... Я не виню в некоторых неточностях её редакторов: они воспользовались теми источниками, которые были им доступны. И я благодарен заведующей деревенским музеем и ведущей передачу за то, что членов подпольной группы Гайнана Курмаша они так и назвали - «курмашевцы»...
Окончание следует.
Непотопляемый «Чёрный лес»
Через год после закрытого показа в оперном театре Казани фильма «Кара урман», снятого режиссёром Радиком Кудояровым, пришла новость: на кинофестивале «Алтын минбар», прошедшем в начале сентября с.г. в Казани, этот фильм получил прокатное удостоверение. («Джалиль в «Черном лесу», индиец с «Оскаром» и тема с СВО: чего ждать от «Алтын минбара»?»; 3 сентября 2025 г, «Бизнес Online»). Так для «Кара урман» - «Возможно, самого дорогого проекта в истории республиканского кино... с сомнительными перспективами в прокате» – «вдруг» открылась дорога в кинотеатры и в эфир. Не зря один историк и три кинематографиста год назад в оперном театре предусмотрительно постарались замаскировать своё разочарование в этом детище Кудоярова витиеватыми выражениями: «Это видение режиссера, которое заслуживает уважительного отношения»; «Мне не настолько глубоко знакома биография Джалиля»; «Что касается действительной истории, то это очень сложный для меня вопрос»; «Я сегодня во время фильма думал, сколько сотен историй нерассказанных»… (См. «Фильм «Тёмный лес» - тёмный лес», 2024 год).
И как же объясняют выдачу «путёвки в жизнь» этому, сомнительной ценности «Масштабному кинополотну со слишком большим хронометражем и очень авторскими месседжами» организаторы фестиваля? Читаем упомянутый выше репортаж «Бизнес Online» этого года: «Фильм заявлен не от Татарстана, а как копродукция России и Германии, подчеркнула исполнительный директор кинофестиваля «Алтын минбар» Миляуша Айтуганова, комментируя на пресс-конференции присутствие в конкурсной программе картины «Кара урман» («Черный лес») московского документалиста с уфимскими корнями Радика Кудоярова. …Картина вписывается в регламент фестиваля, поскольку снята в последние два года. «Говорить о том, что он неожиданно появился, я бы не стала. Скорее всего, авторы и создатели фильма осознанно подали заявку на казанский фестиваль… Заявка поступила абсолютно официально, никаких личных обращений у Радика Кудоярова не было».
Неужели авторы и создатели фильма могли подать заявку на его включение в программу этих фестивалей не осознавая, что делают, а исполнительный директор не поняла, как это произошло? Почему не были названы имена подателей этой заявки, раз это был не Радик Кудояров, который, как следует из всех его интервью, является практически единственным автором и экранизатором «Чёрного леса»? Какое отношение к «Кара урман» имеют Россия и Германия, если его спонсировал Татарстан, а снимали в Белоруссии? Какая для организаторов кинофестиваля могла быть неожиданность в появлении в его программе фильма, о котором было известно за полтора года до этого, а режиссёр уже в прошлом году «заявлялся на ряд фестивалей, около десяти»? (В репортаже «Бизнес Online» от 3 сентября 2024 года говорилось, что «В мае этого года …появились новости о закрытом показе «Кара урман» в одном из казанских кинотеатров, который посетил глава аппарата раиса РТ Асгат Сафаров»).
По-моему, достаточный ответ на вопрос о причинах «реабилитации» этого фильма дала автор упомянутой статьи «Джалиль в «Черном лесу»...»: «Накануне исполнился год с предпремьерного показа картины, в титрах которой значилось «при поддержке раиса РТ», в театре им. Джалиля при большом скоплении татарстанских VIP’ов. Зрителей тогда порадовала техническая составляющая «Кара урман», однако перспективы проката этого авторского кино показались довольно туманными. И вот спустя год фильм из небытия вдруг прибыл на «Алтын минбар» словно за тем, чтобы в нем победить, оправдав тем самым хотя бы частично средства, которые были на него потрачены (эксперты оценивали бюджет в 200 с лишним миллионов рублей)». У меня здесь только одна поправка: единственным, кто восхищался, и настойчиво, некоей «технической составляющей» «Кара урман», был его режиссёр Кудояров; остальные, за неимением каких-либо достоинств фильма, лишь вежливо повторяли, что их она тоже порадовала.
А вот как было передано мнение министра культуры РТ Ирады Аюповой, «Решившей в беседе с журналистами подвести итоги прошедшей пятилетки»: «Значительная часть встречи была посвящена актуальной повестке, а именно, что неожиданно, проведению кинофестиваля «Алтын минбар», к которому у прессы (да и не только) накопилось много вопросов. «Кинофестиваль — это не тусовка. Это все-таки профессиональное сообщество», — объяснила Аюпова, отвечая на вопрос о необходимости усиления его светской части. По мнению главы минкульта, в этом году на «Алтын минбаре» «очень представительное жюри» и «очень сильные картины». («Ирада Аюпова: «Катрин Денёв какое, простите, отношение к нашему кино имеет?»; «Бизнес Online», 8 сентября). «Корреспондент «БИЗНЕС Online» поинтересовался у Аюповой ее мнением о фильме «Черный лес» Радика Кудоярова, который представлен в конкурсе фестиваля. Ровно год назад кинокартину о подвиге Мусы Джалиля показали раису РТ Рустаму Минниханову. Тогда картина, снятая на деньги республики, получила неоднозначные отзывы. Кроме того, сам режиссер на встрече со зрителями на «Алтын минбаре» сообщил, что его фильму все время вставляли палки в колеса и на стадии производства, и даже сейчас. Аюпова предположила, что это могло быть связано со сложностями при получении прокатного удостоверения. Но его фильм уже получил. «Получение прокатного удостоверения — это экспертная процедура, которую обойти невозможно, если вы выходите в прокат. Раз он получил прокатное удостоверение, значит, все ограничения сняты. Будущий год у нас — 120-летия со дня рождения Мусы Джалиля, и мы будем поддерживать этот фильм и дальше», — добавила Аюпова. Свою личную оценку картине она давать не стала, тем более что ни один министр не может быть экспертом во всем. «Я давала [посмотреть] этот фильм нескольким экспертам. Они отметили очень высокий уровень производства этого фильма», — добавила Аюпова. Любое произведение не может нравится или не нравится, 100-процентного восхищения не будет, отметила она, видимо, имея в виду отзывы на ленту».
«Ему про Фому, он – про Ерëму». Корреспондент и не просил министра выступать «экспертом во всём», а интересовался только лишь её ЛИЧНЫМ мнением о фильме «Черный лес» Радика Кудоярова. Да, она имеет право не делиться своим мнением (если, конечно, оно у неё было), но тогда и читатель получает право сделать на этот счёт свои предположения. Я вижу две причины в выдаче этому, мягко говоря, слабому фильму прокатного удостоверения. Первая, как предположила и автор предыдущей статьи – попытка вернуть хоть какую-то часть средств, потраченных на его создание. Вторая – попытка спонсоров оправдаться за финансирование ими фактически провального фильма, которому уже успели сделать столько рекламы. Отсюда – заверение министра культуры, что «Мы будем поддерживать этот фильм и дальше», кивание на какое-то «очень представительное жюри» и неких засекреченных экспертов, которые, оказывается, «Отметили очень высокий уровень производства фильма», и изрекание прописных истин: «Кинофестиваль — это не тусовка», «Получение прокатного удостоверения — это экспертная процедура, которую обойти невозможно»; «100-процентного восхищения фильмом не будет»…
Об этой же встрече министра культуры РТ с журналистами сообщалось и в статье «Ирада Аюпова о кино; о спектакле, вызвавшем у её слёзы, и всё о том же музыкальном театре» («Ирада Әюпова кино, үзен елаткан спектакль һәм әлеге дә баягы музыкаль театр турында»; «Интертат», 10 сентября). Эта статья отличалась от только что рассмотренной статьи в «Бизнес Online» своим предисловием и окончанием главы, посвящённой фильму Кудоярова: «Традиционная встреча министра культуры Татарстана с /представителями/ прессы пришлась на дни, когда шёл «Алтын минбар», и этот фестиваль превратился в главную тему встречи. Можно сказать, встреча как началась с кинофестиваля, так им и завершилась». («Татарстан мәдәният министры Ирада Әюпованың традицион матбугат очрашуы «Алтын мөнбәр» барган көннәргә туры килде, һәм әлеге кинофестиваль очрашуның төп темасына әверелде. Ягъни, очрашу кинофестиваль белән башланды да, йомгакланды да диярлек»); «Ни один министр, ни один чиновник не может быть экспертом во всём, поэтому органы управления культуры должны привлекать экспертов и прислушиваться к мнению зрителей». («...Шуңа күрә мәдәният идарәләре органнары экспертларны җәлеп итәргә тиеш, тамашачы фикеренә колак салырга тиеш»).
А названные выше специалисты в истории и кинематографии, которые при опросе в прошлом году в оперном театре воздержались от высоких оценок фильма – разве не такие же эксперты? (См. «Мы знаем историю Мусы Джалиля, она расходится с тем, что увидели на экране»; «Бизнес Online» 3 сентября 2024 г.). Конечно, такие же, только давшие хоть и очень вежливую, но скептическую оценку «Чёрному лесу». Видимо, поэтому министр сослалась на неких других, таинственных экспертов, которые «Отметили очень высокий уровень производства этого фильма». После этого как-то смешно звучат слова о необходимости прислушиваться к мнению зрителей.
27 февраля с.г. «Интертат» поместил статью «История одного миллиона рублей, полученных от государства и потраченных на плохой фильм» («Дәүләт биргән миллион сумны начар кинога сарыф итү тарихы»). Тот же автор, что поместила 10 сентября в «Интертат» статью о встрече министра культуры с журналистами, сообщила, что присутствовала на демонстрации в кинотеатре «Мир» документального фильма «Не напрасно посетил эту сторону: история Пушкина в Казани», снятого студентами Казанского института культуры в связи с 225-летием со дня рождения поэта А.С. Пушкина, и назвала несколько исторических ошибок, обнаруженных в нём участвовавшим в просмотре заслуженным архитектором Татарстана, знатоком истории Казани Сергеем Саначиным. Автор пишет: «Внимание: ребятам для воплощения их проекта в жизнь был выдан 1 000 000 (1 миллион) рублей… Эксперты поверили им… Нашлись ошибки; …короче, миллион улетучился» - «Игьтибар: егетләргә үз проектларын тормышка ашыру өчен 1000 000 (1 миллион) сум акча бирелде. ...Экспертлар ышанган иде егетләргә... Хаталар да таптылар… очты-очты миллион, кыскасы...». Написано было именно так - жирным шрифтом, о деньгах – ещё и курсивом; сумму сначала цифрами, потом – словами. Журналист - автор статей о фильмах про Пушкина и о Джалиле - эмоционально разгромила фильм студентов, по неопытности допустивших в нём несколько ошибок и потративших один миллион рублей, но спокойно передаёт путаные слова министра культуры о вручении прокатного удостоверения «Чёрному лесу», состоящему сплошь из ошибок, в котором зрелый, известный в мире режиссёр сознательно проигнорировал исторические факты и потратил на него двести с лишним миллионов рублей. Чем вы объясните такую разницу в подходах? Правильно: тем, что этот режиссёр - уже известная личность, с которым лучше не связываться. «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку» - лучше поддержать министра, а отвести душу можно на студентах.
Принципы работы Кудоярова нашли отражение в словах режиссёра из Башкортостана Айнура Аскарова: «Я считаю, фильмы, которые мы снимаем (башкирские, татарские), — это памятник языку и культуре, там не должна стоять задача окупиться. Если делаем фильм по Мусе Джалилю, почему он должен окупиться? Главная его ценность в том, что он должен просто быть и быть на татарском языке как памятник поэту. ...Я удивлен, почему Рахимбай, снявший атмосферную картину «Микулай», не имеет такого успеха. Хотя он на своем горбу, извините за выражение, вынес фильм, снял, а оказался непонятым у себя. Типа: «Снял картину про кряшен, а мы не такие…» Ну при чем здесь вы? Картина про татарстанский народ, режиссер снял тему, которая его волнует и трогает». («И развлекли, и патриотизмом накачали»: режиссер из Уфы о том, какого кино ждут зрители и чиновники»; «Бизнес Online», 8 сентября). Другими словами: гоните деньги, а наши фильмы не должны окупаться; они должны просто быть, и ваше мнение нас не интересует.
Получение прокатного удостоверения для фильма «Кара урман», естественно, узаконило и получение им давно приготовленной для него награды: на церемонии закрытия кинофестиваля «Алтын минбар» «Специальный приз киноэкспертов был вручён фильму Радика Кудоярова «Кара урман», а «Лучшим актёром полнометражного художественного фильма /признан/ Зульфат Закиров...». («Алтын мөнбәр»: ябылу (тантаналы ябылу һәм халыктан «ябылу»)». Напоминаю: Зульфат Закиров у Кудоярова исполнил роль Мусы Джалиля).
8 сентября режиссëр Насур Юрушбаев сообщил мне, что Миляуша Мухаметзяновна Хабутдинова - кандидат филологических наук, педагог, доцент Казанского Федерального университета, литературный критик - поместила в сети «ВКонтакте» свой разгромный отзыв на фильм Р. Кудоярова «Кара урман». Конечно, мне было любопытно узнать, на чём основана её критика, ведь у меня, возможно, появился единомышленник по этой теме, и я посетил её страницу «ВКонтакте».
Как и предыдущие оценки М. Хабутдиновой различных статей, мероприятий, высказываний других авторов и т.п., её «приговор» «Чёрному лесу» опять оказался лишь потоком эмоций. Предлагаю оценить несколько отрывков из еë отзыва. (Я выделил их жирным шрифтом - чтобы не путать их с моими комментариями. Разумеется, сохраняю стиль и орфографию автора).
«Отведайте «клюквы», но помните: за природной кислинкой может быть спрятан яд, который может вам стоить жизни»; «Почему и здесь мы сталкиваемся с замалчанием подвига и не очерчиваем его масштабы, а занимаемся «штрихованием», «затушевыванием» четких линий»; «Иконостас из героев-татар в финале – безмолвный, словно случайные «нули», погибшие от действий «единиц» (цит. из. «Евгения Онегина» А.С. Пушкина)»…».
Где автор, выпускница пединститута, получившая квалификацию «Учитель русского языка и литературы», нашла в «Евгении Онегине» именно такую цитату? У Пушкина сказано: «Но дружбы нет и той меж нами./ Все предрассудки истребя,/ Мы почитаем всех вокруг нулями,/ А единицами – себя».
М. Хабутдинова усмотрела в фильме «Любование «цивилизованными» спортивными, толерантными американцами, источающими всем своим видом физическое превосходство (ср. телесность в изображении американцев и татар-узников)».
Во-первых, «американцы» в фильме выглядели самым обычным образом – как худощавые парни, какими обычно и бывают солдаты действующей армии; промелькнувшие в начале фильма, они не выглядели объектами любования. Во-вторых, как можно сравнивать физическое состояние солдат, находящихся на свободе, с истощёнными узниками фашистских тюрем?
«Две трети кинополотна посвящено смакованию детских травм нациста - начальника лагеря…».
В этом я согласен с Хабутдиновой; даже просто идея придумать сцену, как начальник лагеря жалуется на жизнь одному из заключённых – абсурд, независимо от её длительности.
«В фильме упоминается имя Гайнана Курмаша, однако ни разу не произносится имя Муса Джалиль, имя Поэта-Героя, ставшего легендой. …Вместо растиражированного образа Поэта-Героя Мусы Джалиля в фильме появляется неизвестный широкому кругу зрителей абстрактный Муса Гумеров. У него нет биографии, кроме абстрактного образа семьи…».
Да, учитывая странное изложение своей биографии киношным Гумеровым-Джалилем, её у него действительно нет: Джалиль ведь говорит Курмашу, что он казанский, хоть и родился в Оренбурге, а из родных у него, мол, был один дед. Ну так в фильме ни у кого из подпольщиков нет не то что биографий, а и их самих, но этот недостаток Хабутдинова замечает только в отношении Джалиля. Единственное, что узнаёт зритель о его товарищах в середине фильма – что некий Булатов никак не может самостоятельно напечатать на машинке листовку; Алиш по заданию товарищей пытается что-то наигрывать на гармошке, чтобы заглушить треск клавиш печатной машинки; Бухаров просто где-то «сидит там» в ожидании, когда ему принесут листовки, а Курмаш, который «Родился и вырос в Омске», постоянно ждёт указаний Джалиля. Почему в фильме должно было обязательно звучать имя «Джалиль»? Ведь известно, что в плену Муса сам назвался Гумеровым, и под такой фамилией он даже оказался записан в приговоре Имперского суда о казни подпольщиков; так что это один из редчайших случаев в «Кара урман», когда режиссёр не погрешил против истины. Могу согласиться, что широкому кругу зрителей неизвестно, кто такой Муса Гумеров; но такому кругу мало что известно и о Мусе Джалиле, в том числе – за что он получил звание Героя Советского Союза. (Очень слабое представление об этом имеет широкий круг не только зрителей, но и журналистов, чиновников, писателей и режиссëров). Зато в конце фильма, во время чередования фотографий казнённых подпольщиков (по унизительному определению Хабутдиновой - «иконостаса») в подписи под фото «Поэта-Героя» псевдоним «Гумеров» плавно заменяется на «Джалиль». Так что все, кто до этого не знал, кто такой Гумеров, после просмотра «Кара урман» будет знать о Джалиле в два раза больше…
«О Советском режиме говорится только в негативном контексте: Муса вспоминает голод в Поволжье и Приуралье в 1921-1922 гг., поднимается тема репрессий времен «большого террора». Однако реальный Джалиль находился в другой системе координат, он был частью советской номенклатуры с 1920-х гг.: комсомольский работник в Оренбурге, сотрудник центральных органах советской печати для татар в Москве, выпускник литературного факультета МГУ, руководитель Союза писателей Татарской АССР».
Во-первых, Джалиль действительно испытал голод. В 1921 году «Голод пришёл и в семью Залиловых… Мусе оставался единственный выход – уйти в Оренбург… Дороги были забиты голодающими… В Оренбурге Муса влился в толпу голодной беспризорной детворы… Муса пробовал ловить рыбу в обмелевшем Урале, искал хоть какую-нибудь работу, обращался в различные учреждения, но отовсюду его гнали. Он опух от голода, с трудом волочил ноги…». («Силуэты», Р. Мустафин, 2006 г., стр.118-119). Во-вторых, в фильме Джалиль говорит коменданту лагеря: «До войны я руководил музыкальным театром в Казани». Уже этого достаточно, чтобы понять, что он был представлен зрителю как часть советской номенклатуры.
«В фильме не произносится и слово «МАК»и. Речь идет просто о партизанах, которых нацистам надо «разложить», внедрив в их ряды шпиона-предателя… Почти не показан и батальон, перешедший на стороны белорусских партизан… О какой документальной основе можно рассуждать в этом фильме? Почему так сокращена биография Поэта-Героя Мусы Джалиля?»; «В «Чёрном лесе» присутствуют два русских героя: один – лагерник без «пяток», оставивший их на стальном листе… Эта «клюква» запущена, чтобы затмить другую яркую фигуру советской пропаганды – ледяную статую – каноническую историю гибели генерал-лейтенанта инженерных войск Дмитрия Михайловича Карбышева…»; «Эпизод с овсяной кашей в фильме имеется искажает суть задокументированного свидетельства, наглядно раскрывающего величие и стойкость духа тюркских народов СССР, а именно узбекских солдат из лагеря Амерсфорт…».
Да, в войне с фашизмом советские люди совершили немало подвигов, но почему в фильме о Джалиле нужно подробно рассказывать ещё и о французских партизанах, генерале Карбышеве, пленных солдатах из другого лагеря и др.? Тем более, что, как сетует Хабутдинова, в нём толком не рассказана даже его собственная биография. Единственное, в чём здесь я с ней согласен - о какой документальной основе можно рассуждать в этом фильме? Именно это я и говорил в своём прошлогоднем комментарии к фильму «Кара урман». Выражаясь словами Хабутдиновой, «клюква» под названием «Чëрный лес» успешно искажает прежде всего яркую фигуру советской пропаганды по имени Муса Джалиль, не говоря уже о его боевых товарищах.
«Татарские артисты, играющие татар-героев, проигрывают и внешне, и по профессионализму приглашенным артистам. Кто и зачем создавал это «коромысло», работающее против сверхзадачи – прославления Поэта-Героя и его народа. Мы разрушаем образ Мусы-лыжника, спортсмена, здорового телом и духом (см. фото в санатории «Васильево»)…».
Восприятие игры артистов – личное дело, и в этом я не собираюсь возражать Хабутдиновой. Но, на мой взгляд, татарские артисты в фильме никому не проигрывают ни внешне, ни по профессионализму. Мой вопрос к ней по этому отрывку в другом: как ещё мог выглядеть человек, в том числе здоровый телом и духом лыжник, спортсмен и т.п., после длительного пребывания в заключении и пыток? По-моему, Хабутдинова, сама того не желая, выразилась правильно, сказав: «Мы разрушаем образ Мусы-лыжника…». Разве она сама, как и множество других авторов, пишущих (снимающих фильмы, ставящих спектакли) о Джалиле, не разрушает его образ, упорно внушая идею о его исключительности? Ведь и Кудоярова она, по сути, критикует лишь за то, что тот слишком мало возвысил Джалиля, хотя «Кара урман» - о нём одном. И называет она Джалиля только «Поэт-Герой» - в таком сочетании и с больших букв, тогда как единственное правильное перечисление в конце фильма его товарищей - таких же поэтов и героев, как Джалиль, она называет «иконостасом», т.е. разрушает и их образы.
Есть ещё одно место в комментариях «Литературоведа Милеуши Хабутдиновой» (так она подписалась), в котором мне с ней хочется согласиться; это – их окончание: «История все расставит по своим местам. Мы выберемся целыми и невредимыми из «Черного леса»…». Очень надеюсь на такой исход.
Если реанимировали и дали «путëвку в жизнь» фильму «Кара урман», пребывавшему в состоянии «клинической смерти», почему не ожидать, что и Рафис Курбан однажды получит Тукаевскую премию за свои такие же, высосанные из пальца романы о Джалиле?
9 ноября в «Интертат» сообщили, что телекомпания ТНВ начинает снимать художественный фильм о певце Ильхаме Шакирове, и что на эти съëмки выделен один миллион рублей («Илһам Шакиров турында фильм (сериал) төшерү җаваплылыгын Илшат Әминов кемнәргә йөкләгән?»); 27 ноября в «Matbugat.ru» (колонке «Русча хәбәрләр») – что «В Казани проходит кастинг актеров на съемки в сериале об Ильгаме Шакирове», и что сценарист Рустем Галиуллин писал диалоги совместно с актером и журналистом Ильдаром Кыямовым. Наконец, 5 декабря в «Татар-информ» привели такие слова Ильдара Кыямова: «Я вижу свою миссию так: ...соответствие /сценария/ фактам. В одном месте написано: «Дядя Ильхам играет на баяне». Я выяснил – он в жизни не играл на баяне. Или, скажем, пишут, что автобус попадает в аварию, а вскоре после этого /все/ поют и прыгают. Как человек, переживший две аварии, знаю: после такого человек находится в состоянии шока; ему не хочется петь, он только благодарит бога /за спасение/». («Илдар Кыямов: Кинода иң мөһим әйбер – ул сүзләр һәм диалог»).
Я скептически отнëсся к идее съëмки этого фильма об известном певце, представив себе более дешëвую копию «Кара урман», но, увидев эти слова Ильдара, подумал: чем чëрт не шутит? Если ему удастся убедить руководство компании ТНВ, что сценарий фильма должен быть основан на фактах, вдруг у них получится фильм, которому можно будет верить? Хотя, честно говоря, надежды на это мало.
Разное
В выпуске передачи «Татарлар» (канал ТНВ) за 18 февраля прошëл оригинальный сюжет. Корреспондент Ильдар Сафиуллин, сообщив, что и в Москве прошло мероприятие, посвящëнное 119-летию со дня рождения Мусы Джалиля, переходит к репортажу из Казахстана: «В честь памятной даты казахстанские татары тоже собрались у памятника Мусе Джалилю в городе Кокшетау. /Они/ читали стихи; звучали и песни военных лет». Председатель объединения татар Акмолинской области Рафаил Зулькарнаев даёт пояснения, что среди одиннадцати павших героев – речь, очевидно, о членах группы Курмаша - было и три татарина из Казахстана. (На самом деле два - ФБ). После него говорит молодой человек средних лет, имя которого, согласно титру – Джалиль Атнашев («Җәлил Атнашев»): «Сегодня, в день рождения Мусы Джалиля...» - и далее идёт закадровый перевод его речи на татарский язык: «Я очень рад, что участвую в мероприятии, посвящённом дню рождения Мусы Джалиля. Я – продолжатель рода Ахата Атнашева. Мой дедушка воевал вместе с Мусой Джалилем против фашистов, и сидел с ним в одном концлагере». Конец сюжета.
В обзоре событий 2023-го и 2024-го годов я выражал опасение, что проект «Җәлилчеләр җире», посвящённый членам подпольной группы Г. Курмаша, начатый агентством «Татар-информ» и продолжавшийся с 2022 по 2024 год, останется незавершённым из-за чрезвычайной удалённости от Казани родных мест Фуата Сейфульмулюкова и Ахата Атнашева. (См. «И всё-таки: будет ли продолжение?», 2024 г.). Затем в 2024 году главный редактор журнала «Безнең мирас» Лябиб Лерон в своём интервью «Татар-информ» сказал, что он предложил принять участие в своём проекте «Одиннадцать героев», сходном с «Җәлилчеләр җире», Всемирному Конгрессу татар, и его руководство - председатель Национального совета Конгресса Василь Шайхразиев и руководитель Исполнительного комитета Конгресса Данис Шакиров - поддержали это предложение. Это вселяло надежду, что с помощью такой влиятельной общественной организации, как Всемирный Конгресс татар, делегации от которой периодически совершают поездки по России и ближнему зарубежью, миссия проекта «Җәлилчеләр җире» будет, наконец-то, завершена. Но, как следует из упомянутого здесь репортажа ТНВ, пусть даже не Петропавловск - родину Ахата Атнашева, а другой город Казахстана посетили и самостоятельно нашли там его внука собственный корреспондент ТНВ в Казахстане Адиля Тухбатова и местные татары. Когда же можно ожидать помощи Конгресса в организации посещения журналистами «Татар-информ» Петропавловска, и Ташкента, столицы Узбекистана – родины Фуата Сейфульмулюкова? Или хотя бы в наведении справок о них?
В журнале «Казан утлары» № 3, рубрике «Равил Фәйзуллинга килгән хатлар» («Письма, пришедшие Равилю Файзуллину») я увидел письмо Михаила Малышева от 4 декабря 1984 года. (Согласно сноске в журнале: «Михаил Малышев (1939) – журналист, долгие годы проработавший редактором в издательстве «Художественная литература»). Он пишет «Дорогому Равилю», что послал ему две свои книги о турецкой поэзии; что он не согласен с качеством работы поэтов, занимавшихся переводами этой поэзии, и далее: «Вообще-то старая турецкая поэзия практически впервые переводится на русский (и европейский тоже) язык... Я постарался восполнить этот пробел, хотя, как правило, поэзией не занимаюсь. К сожалению, не всё получилось равнозначно, не всё удачно. Сама большая неудача – переводы Юнуса Эмре, первый раз переводил С. Липкин (это лучше, но далеко до того, что в сущности есть в оригинале), второй раз – С. Иванов (ленинградский тюрколог...)... Обоим не удалось передать сущность Юнуса Эмре... К великому сожалению, никто на наши книги рецензий не пишет, никто не оценивает, как-то у нас, тюркологов, не принято хвалить или ругать друг-друга, так и молчим. Кстати, о переводах, я тут с ужасом читал новые переводы от Ганиева и Северцева, которые заменили старые переводы Липкина. Как можно вот так портить поэзию?! Диву даюсь, куда смотрят и критики, и поэты, и татары, которые должны быть заинтересованы в том, чтобы Мусу Джалиля переводили только очень хорошо – он этого, право, заслужил. Ну ладно, тут я вмешиваюсь не в своë дело...».
Как вы понимаете это утверждение: что и критики, и поэты, и татары должны быть заинтересованы в том, чтобы Мусу Джалиля переводили только очень хорошо? Согласен: оно проникнуто уважением к Джалилю, переживанием за точность переводов его стихов; также разумеется, что Джалиля нужно переводить только очень хорошо. Но произведения ВСЕХ авторов должны переводиться на другие языки только очень хорошо; они заслуживают этого не меньше Джалиля. И не имеет значения, кто они - фронтовики или тыловики, подростки или взрослые, поэты или прозаики, татары или представители других народов страны; главное – правдивая передача содержания их творений, иначе впору защищать право на хорошие переводы и «простых» писателей и поэтов. И естественный вопрос: с чем Малышев сравнивал «новые переводы» стихов Джалиля: с их оригиналами на татарском (поскольку он тюрколог) или с другими переводами? Если с другими, что же остаётся в каждом очередном новом переводе от оригиналов, т.е. от автора, ведь в таком случае его творчество всё более замещается творчеством переводчиков? Джалиля перевели более чем на шестьдесят иностранных языков; тогда почему никому не приходит в голову обеспокоиться качеством этих очередных копий стихов Джалиля, ведь, очевидно, каждый новый переводчик берёт за основу его стихи не на татарском языке? Поэтому выглядит странным, когда журналист, долгие годы проработавший редактором в издательстве и сетующий, что никто не пишет рецензий на их, тюркологов, книги, сам лишь жалуется одному своему другу на «ужасные» чужие переводы Джалиля, потому что, по его мнению, некие критики, поэты и вообще татары не заинтересованы, чтобы Джалиля переводили только очень хорошо. Я понимаю чувства Михаила Малышева как литератора, переводчика, родственника Джалиля, наконец. (Об этих родственных отношениях см. «Мой дед был музыкальным человеком!». Внучка Мусы Джалиля Татьяна Малышева стала пианисткой и воспитала детей-скрипачей»; https://dzen.ru/a/ZOXWio6yVT_35Xsh). Но требовать аккуратного отношения к творчеству только некоторых «избранных», как Джалиль - значит способствовать превращению его в икону и принижению других достойных поэтов.
В 2025 году в республике Адыгея открылся бюст Джалилю, а 24 ноября на заседании Всемирного Конгресса татар в Казани было объявлено, что в 2026 году будут открыты очередные бюсты Джалилю – в Усть-Ишимском районе Омской области и в родной деревне поэта Мустафино - это не считая различных торжественных мероприятий в честь Джалиля, прошедших в Ташкенте, Ульяновске, Тобольске, Новосибирске, Екатеринбурге, Альметьевске и, конечно, в Казани. 10 мая агентство «Татар-информ» сообщило также, что «В честь 80-летнего юбилея Великой Победы в деревне Каменные Ковали Высокогорского района Татарстана открылась скульптурная композиция «Моабитская тетрадь», посвящëнная великому татарскому поэту, Герою Советского Союза, лауреату Ленинской премии Мусе Джалилю»; 31 марта – что Институт Татарской энциклопедии издаст персональную энциклопедию «Муса Джалиль». Интересно, чем персональная энциклопедия Джалиля будет отличаться от тома из серии «Шәхесләребез», написанного о нëм же, Джалиле?