Братья Баттал — Бертуган Батталлар
25Янв/160

Размышления о Салихе Баттале. Часть 6

Предлагаем размышления о Салихе Баттале его племянника. Статья даётся с разделением на десять частей.


В октябре 1990-го Салих абый удивил нас посещением «оздоровительного» сеанса в цирке. Когда Мадина апа, раздражённая длинной вступительной саморекламой «целителя», посоветовала ему не тянуть с сеансом, тот, пообещав им паралич, выгнал обоих из цирка. Как писал сослуживец дяди Каминский, недоброжелатели конструкторского бюро, в авиаотряде которого служил Салих абый, тоже называли его цирком: «Ну что с него взять? Он же служит в цирке у Гроховского!». Через пятьдесят семь лет у этих слов нашёлся достойный адресат: вообразивший себя врачом знахарь, потому что настоящий врач даже раздражающему его пациенту не будет прилюдно желать болезней.

24 декабря 1991 года президент Татарстана Шаймиев вручал родственникам джалиловцев ордена, которыми их посмертно наградил своим указом президент СССР Горбачёв. Я случайно узнал об этом на работе от корреспондента программы новостей и сообщил домой. Увидев, как орден брата Абдуллы из рук президента получает Мобарак Вазыхович, отец позвонил ему: «Откуда ты узнал, что надо идти за орденом?». – «Должен был идти Салих абый, но он не смог и предложил мне». – «Мы знаем, как он изменился, но почему ты не сказал мне?!». – «Я думал, тебя тоже пригласили». Разумеется, такое невнимание в такой торжественный момент даже от родных братьев потрясло и расстроило отца. Тем более, что родственников некоторых джалиловцев разыскали аж в Казахстане…

В июле 1993-го умерла последняя, четвёртая жена Салиха Вазыховича – Мадина апа. Конечно, он и после этого продолжал ходить на различные встречи, ведь на них не появляются обиженные на тебя родственники, а присутствующие, даже видя, как ты путаешь людей, «восхищаются» твоей «отличной» памятью (Салих абый продолжал также печататься и даже принял участие в передаче «Встреча с Батталом»). Как написали в репортаже газеты «Ватаным Татарстан» со встречи фронтовиков о восьмидесятивосьмилетнем Салихе Вазыховиче: «…храбрый лётчик Салих Баттал и в девяносто лет восхищает своей памятью. Он вызвал одобрительный смех исполнением солдатской песни». Прочитав это, я с грустью подумал, что этой солдатской песней, скорее всего, был тот самый «Губ со смыком», который дядя декламировал нам на даче. Разумеется, ветераны тоже достойны комплиментов, но более правдоподобных, и не только от официальных лиц, но и друг от друга – от брата брату…

Последний раз Салиха Вазыховича я видел 25 августа 1994 года на традиционном митинге, посвящённом казни джалиловцев. В том году в связи с пятидесятилетием казни были открыты их барельефы. На моё приветствие Салих абый ответил: «Знаю, что ты из родственников, но не помню, кто». – «Я Фарит, сын Фуата». – «А-а, вспомнил. А ты изменился». Когда ему дали слово, он без вступлений прочитал короткое стихотворение, посвящённое подвигу джалиловцев и так же, без благодарственных и прощальных слов, отошёл от микрофона. Торжество длилось долго и, сочувствуя ветеранам, я от усталости присел на корточки у кремлёвской стены; к дяде подошёл сын тёти Лейлы Рашит и вместе они ушли в Национальный музей. По окончании митинга я предложил Салиху Вазыховичу вернуться домой на студийном автобусе (он жил недалеко от студии), и в это время писатель Рафаэль Мустафин пригласил его на чаепитие в квартиру-музей Джалиля. Услышав о чае, Салих абый, не ответив мне, ушёл с ним.

На следующий год 12 марта, услышав о кончине Салиха Вазыховича, я с дядей Мобараком и его женой Раисой Биляловой пришли к его квартире. Сломанная дверь была опечатана милицией, а соседи рассказали: почувствовав дым, они вызвали пожарных. Оказалось, пожар возник в комнате, где спал Салих Вазыхович. Его обнаружили лежащим у окна, с опалёнными руками и ногами. По словам Виктора, в ту ночь из-за похолодания дядя обложился электрогрелками, включив их в одну розетку; пробки не сработали, и розетка загорелась. 14 марта тело Салиха Вазыховича привезли для похорон из морга в Союз писателей. С прощальным словом выступили председатель Союза Ринат Мухаммадиев, писатели Амирхан Еники, Гариф Ахунов, Рабит Батулла, Лукман Бадыкшан, хазрат Харис Салихзян; из родственников – Мобарак абый и Раиса апа. В том же гробу, в котором Салиха Вазыховича привезли из морга, его и похоронили на старотатарском кладбище – точно в могилу его матери (моей бабушки), поэтому позже им поставили один могильный камень на двоих с двумя надписями.

В воспоминаниях Салиха Вазыховича «О пережитом» есть глава под названием «Трактат о глупости». Свои воспоминания о нём самом я хотел бы закончить примерно таким же «трактатом».

И оставшись один, Салих абый не хотел пускать домой даже родственников, поэтому возникающий у некоторых вопрос: «Почему в тяжёлые для Салиха Вазыховича времена родственники не помогали ему?» я считаю рассчитанным на собственную рекламу. Да, жизнь дяде оборвал пожар, возникший в конечном счёте из-за его одиночества, но это было добровольное одиночество. У скольких людей, попросивших о помощи, мне приходилось начинать ремонт их домашней техники с укрепления розеток в стене, так неужели я не почистил бы и не укрепил и ту розетку у дяди? Или скажите, кого обычно больше уважают нуждающиеся в уходе: приходящих каждый день, чтобы сварить еду и убрать по дому или приходящих раз в год с бесполезным букетом и сувениром в качестве подарка, а потом быстро уходящих с жалобой на нехватку времени? Правильно: приходящих гораздо реже, потому что кроме жилья, еды и одежды каждый очень нуждается в разнообразии впечатлений. Сколько мы с отцом помогали Салиху Вазыховичу, и кто об этом знает? (Не собираюсь обижать других, говорю за себя). Начиная с шестидесятых годов, мы много ездили к нему на дачу вскапывать землю, носить грузы, особенно когда после операции ему нельзя было поднимать тяжести; носили еду в больницу; уезжая надолго из дома, Салих абый, чтобы не терять почту, давал знакомым наш адрес; после окончания института связи я начал ремонтировать ему домашнюю технику… Но, к сожалению, человек, которого часто видишь, начинает надоедать. Постарев с тех пор на двадцать лет, Салих абый начал говорить всем: «Мне никто не нужен, проживу и один». А после его смерти в прессе мелькали дежурные «раскаяния»: что мы наделали, оставили заслуженного писателя в старости без помощи! Что делали мы, я рассказал; что делали другие – можно было видеть в прессе и по телевидению…

Во времена, когда тебя десятилетиями притесняют, исключают из партии, недоверие к окружающим ещё оправдывало себя:

Бывает так: заботы полон рот,
Наносит жизнь очередной удар…
Глаза закроешь – сон нас не берёт,
Откроешь – возвращаешься в кошмар.

А как ещё оставалось думать Салиху Вазыховичу? Как рассказывал мне отец, как-то в дом дяди каким-то образом проник рыжебородый парень. Поскольку он не объяснил цели прихода, Салих абый скрутил его и сдал в милицию. Когда в 1983 году перед ремонтом его телевизора мне пришлось закреплять очередную розетку, из углубления в стене выпало два спаянных между собой транзистора. Я объяснил дяде, что это детали, применяемые в радиоаппаратуре. Через несколько дней он рассказал нам, что к нему приходил монтёр будто бы для проверки телефона, и он сказал ему: «Не тратьте зря государственные деньги на подслушивание моих разговоров, я ведь всё равно не говорю ничего интересного для вас». Разумеется, такие случаи Салих абый объяснял происками КГБ. Возможно, тот монтёр и не имел отношения к транзисторам, но в годы так называемой «перестройки» появлялись статьи-признания об установке в квартирах «сомнительных» граждан подслушивающей аппаратуры. Но в последние годы жизни привычка никому не доверять изолировала Салиха Вазыховича от родных и знакомых.

Переживая за отца, я всё же не торопился бы сильно упрекать Салиха Вазыховича. Какими будем мы сами, если, дай бог, доживём до его лет? Но с одним его выводом, сделанным в молодые годы, я не могу согласиться.

Учась в Ленинградской школе военно-воздушных сил, он с удовольствием втягивается в армейский ритм жизни и в письме матери, беспокоившейся за него, пишет, что армейский устав по силе воздействия на курсантов сравнится с любовью «миллиона матерей». Если в человеке заложены прочные нравственные устои, он и без уставов останется хорошим человеком. Вы встречали людей, после долгой военной службы привыкших не задумываться над распоряжениями, обходящихся ограниченным лексиконом? Какая же мать станет учить своего ребёнка выражаться штампами? Тогда откуда у Салиха Вазыховича возникла способность отстаивать своё мнение и писать красивые стихи – от уставов и наставлений или родительского воспитания и детских впечатлений?

Важно также, что он встретился, как он пишет, с хорошими командирами. Мой отец уже по пути на место службы столкнулся с тем, что в наше время назвали дедовщиной, а потом испытал на себе воздействие методов НКВД, а ведь его командиры, надо думать, тоже действовали как предписывал устав. Да, впоследствии и Салих Вазыхович подвергся такому воздействию, но гораздо позже, когда успел закалиться его характер.

Вспоминая, как после срочной службы в армии он как-то сопровождал группу детей на купание, Салих абый жалеет об этом: «Ну и дурак я был! А если бы один из них утонул?!». Ухаживать за детьми – обычное дело для нормальных отца и матери; так что, их за это тоже можно назвать глупыми? В таком случае какую же высокую оценку нужно дать родителям, воспитавшим дядю Салиха! Приравнивать влияние воинского устава силе любви «миллиона матерей» - вот, по-моему, глупость.

Воротничок, полученный в конверте,
Как оказалось, стал куда длинней.
И, стоило лишь это мне заметить,
Полезли в голову такие мысли мне:

Когда я забывать начну войну
И понемногу растолстеет шея,
То, будучи у сытости в плену,
Вдруг становиться я начну глупее?

Салих Вазыхович испытывал затруднения в общении как с чужими, так и со своими детьми, но к детям он тянулся. Перед своим семидесятилетием, даря мне свою книгу «Кто же восьмой?», он написал в дарственной надписи: «…от деда Салиха Баттала». Значит, видев двух своих внучек лишь один раз на фотографиях, он хотя бы в мечтах захотел почувствовать себя дедушкой…

Все части:

Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
Комментарии (0) Пинги (1)

Leave a comment